КАТА - Екатерина Ааронова

все дважды. Не нужно дожидаться часа вашей погибели, чтобы забрать душу, мы можем убить ее сами, но лишь там, – он посмотрел в свое отражение. – В моем мире нет иллюзий, построенных для наказания души, отлетевшей от тела на миг, дабы получить свой «приз», – скорчился он.

– А как ты оказался здесь? – спросила я, когда поймала мгновение тишины.

– Ад – это будущее. Мой мир – это прошлое. А это значит, что в нем есть лишь воспоминания. Но если в будущем души я мог стать их частью, то в прошлом для нее меня никогда не было. Поэтому я мог лишь узнать их воспоминания, не проживая их. Но кого? На моем пути была лишь жалкая пара сотен человек. Я долго не понимал самой жизни, так редко погружался в их воспоминания, изучая с такой жадностью. Они и создали мои. Но я не мог их прожить. Долго, слишком долго существовал в той предсказуемой рутине, так что она поглотила меня. С каждым днем я все больше задумывался о том, каково это – жить. Каково общаться с людьми, не знающими, что я принесу им столько страха и страданий? – я наблюдала за тем, с какой искренностью он это говорит. Казалось, вот сейчас передо мной самая несчастная душа. – Только сотни лет спустя добился сделки. Как вы говорите? Сделка с Дьяволом? – он засмеялся. – Та самая. Как я и говорил, будучи отражением рая, хоть и кривым, ад всегда сохранял оттенки жизни, оттенки будущей истории. А не прошлой, где все и так известно. Это всегда было чем-то уникальным, неизведанным. Конец у них только совсем не блаженный. Но хоть он и предсказуем, путь может быть любым. Я вписывался в их судьбы, делился с ними чувствами и все это ради времени, напоминающего жизнь. Времени, которое я не знал посекундно. Я заключил договор на пребывание в этом мире взамен на работу. Работу самого кровожадного из палачей. Наблюдал это место в обмен на глоток жизни. Карал бесчисленные души! В то время как в моем мире столько не набралось бы и за вечность. Я жил и приносил боль. Еще больше боли, чем мог принести вне этого места. Боли, которая не доставляла мне удовольствия, – он снова уставился на меня. – Но я жил. Уверял себя, доказывал себе, что это все правда. Сохраняя хладнокровие, пытался вкусить те чувства, что были мне обещаны. Мой неутолимый голод. Моя страсть. Но дело было не в краткости момента, а в его наполненности, – он с таким чувством говорил это.

Он замолчал.

– Это жестоко, – тихо сказала я.

– Я знаю! – крикнул он. – Думаешь, я не понимаю? Все это невыносимо! Как можно жить, если ты знаешь, что в один миг, в одно мгновение им придется исчезнуть? Как можно наслаждаться моментами жизни, если ты беспрерывно думаешь о смерти?

– И что с того? – возражала ему я.

– Я хотел ничего этого не видеть.

– Так перестал бы это делать, – я сама себя не понимала. Вела с ним спор на равных.

– Но я не мог! Мне не дано! Именно поэтому я согласился на новую сделку. Взамен на одну жизнь. Жизнь, не имеющую начала, но имеющую продолжение. Жизнь, в которой нет предначертанных страданий, в которой ты не участь, в которой ты существуешь. А не воспоминания, в которых тебя никогда не было, которые ты не чувствуешь. Там ты можешь жить, не зная о завтрашнем дне. Дни, в которых ты заводишь друзей, минуты, в которые ты познаешь все прекрасное. Судьбы, в которые ты входишь, не обманывая, не переписывая истории, не страшась самого себя. И тут… ты, – это вмиг превратилось в удивительное повествование, льющееся прямо от сердца, приносящего смерть, сердца, ненавидящего свою сущность, так жадно, так страстно стремящееся к жизни. Оно перевернуло всю мою душу.

– Но как?

– В мой мир веками никто не попадал. Именно поэтому я мог быть вне его, – Адам махнул рукой куда-то наверх. – Как много ты знаешь людей, которые нарушили покой божественного? Их нет. И падших больше нет. Никого нет, – прошептал он. – Но теперь я спущусь, чтобы исполнить свой долг. На одну лишь тебя. Однако я знаю, что не смогу никогда уже выйти. Он долго скрывался в последние месяцы. Он готовил план, чтобы заточить меня обратно. Обмануть. И вот теперь у него есть шанс.

– Но, если я живая, почему не могу снова уйти?

– Потому что тогда он позволил тебе это сделать! И я не знаю, зачем!

– Дарина, – заплакала я. – Из-за нее я сюда попала.

– Не имеет значения… Он не мог заставить ее душу сделать что-то, что повлияло на твои решения. Мы ни на что не влияем. И души сами не могут влиять на людей намеренно. Только если решение принято, когда они были еще живы. Но живых здесь нет, и решения, направленные на них, бессмысленны. И вот теперь представь, что решения, переплетенные между мертвыми, вдруг начинают меняться из-за тех, кого здесь и не могло бы быть. Лишь человек может сменить курс своей души или чужой, не наоборот. Человек же может сменить курс и богов. Это просто какое-то невероятное, почти недопустимое стечение обстоятельств. И если был только один человек, только он здесь во всем виноват, ведь принимались только его решения. Которые влияли и на них, и на нас. На меня. Ты вписала и меня в свою историю, а я поддался. Ненавижу тебя за это. Ненавижу себя за это.

– Нет, она, она что-то сделала со мной. Тогда, когда мы были в больнице. Она была со мной, когда мы вернулись, – выделила я последнее слово. – Она была живая!

Адам задумался. Он крутил в голове что-то очень долго, пока я в ожидании молчала. Хотела знать правду, и именно он помог бы мне найти ее истоки. Остальное было уже так неважно.

– Ты… ты, значит, не один курс сбила… Возможно, когда ты спасла ее, она пропустила свой ход, и значит, ей не было бы здесь места… Мне не дано это знать, пока я не узнаю их сути. Но ее здесь нет… Зачем ему это?

– Но он убил ее!

– Здесь? – Адам удивился.

– Перед тем как привез меня…

– О боже! – Адам засмеялся. – Неужели? Он решил дать ей возможность… неужели он… – он говорил с таким искренним удивлением. – Он что почувствовал из-за этого вину? – спрашивал он себя. – Что из-за его игры потерялась душа… Тогда понятно, почему вам необходимо было сбежать вместе.

– Что он сделал?

– Чистилище… он пообещал ей миг блаженства… Он отправил ее туда для покаяния, – Адам свел ладони вместе как в молитве. – Как он все продумал… Хотя, судя по тому, что ты здесь, в обмен он толкнул ее на предательство… и все равно дал ей шанс… Но в чем суть? – спрашивал себя Адам. – Тогда мы пропустили девятый, – уже почти шепотом говорил он. Потом задумался.

– Она мне так сказала, – прошептала я, – покаяния…

Теперь мы оба молчали.

– Но как так можно? – нахлынуло на меня. – Он же просто использовал мою жизнь. Он положил мою жизнь на вашу сделку. На свой обман. Он, по сути, убил меня! Мне одной не дали выбора… что я получаю взамен? Взамен на свою жизнь?

– Ты просто попалась ему на пути… И так хорошо сыграла в его игру… – Адама продолжала терзать какая-то мысль.

Он покивал головой. Что могла тогда я думать? Что бы вы подумали? Я старалась уложить это в своем сознании. Мысли цепочкой выстраивались и по кусочку собирали картину всего. Ведь он, по сути, пренебрегая сделкой, сыграл в игру с моей жизнью. Однако…

– Но как в этом можно винить меня?

– Я не знаю, – схватился он за голову, терзая себя этим ответом. – Это проворачивается в моей голове снова, и снова, и снова. Я могу это принять, лишь доказывая себе, что это так… Я был так зол на тебя! – кричал он. – Этого просто не могло случиться… ведь не в