Другой взгляд - Альбина Равилевна Нурисламова

и протянул телефон Элке. – Подойдут мать или отец, попроси меня к телефону. Если что, скажешь, ошиблась номером.

– Алё, – густым басом ответила трубка. Значит, папа.

– Добрый вечер! – Элкин голос звучал спокойно и вполне естественно. – Можно попросить к телефону Дениса?

– Дениса? А кто его спрашивает?

– Эльвира Яруллина. Мы с ним учились вместе, – не стала врать Эля.

– Вы знаете, уважаемая Эльвира, – размеренно начал отец, – а он ведь не подошёл ещё. На работе. Вы номер оставьте, и я передам, чтобы он вам перезвонил.

– Значит, он на работе? Тогда передайте ему, что Эльвира звонила, хорошо? Всего доброго, – закончила разговор Элка.

– По крайней мере, мы знаем, что у тебя есть работа, – заметила Кира.

– А он и не удивился, что ты им позвонила, – задумчиво проговорил Денис, – получается, я живу с родителями.

– Выходит, так.

За невесёлыми разговорами они быстро доели ужин. Получилось вкусно, но никто этого не заметил. Выпитая бутылка тоже пропала даром: в головах не зашумело, желанного забытья, пусть и кратковременного, не наступило.

Встав из-за стола, инстинктивно разделились: каждому хотелось побыть наедине с собой, осмыслить происходящее. Кира занялась уборкой кухни, отказавшись от помощи Эльвиры. Денис отправился принимать душ. Эля притихла в комнате.

Наспех зализав душевные раны, все трое опять собрались вместе, за кухонным столом, теперь уже пустым.

– Что теперь станем делать? Какие будут предложения?

– Я тут подумал, – Денис сцепил руки в замок, – и вы, наверное, со мной согласны, раз уж всё началось после нашей поездки за город, логично считать её отправной точкой всего этого… бедлама. Так?

Девушки кивнули.

– Так вот, если всё дело в месте, где мы были, тогда давайте узнаем о нём побольше. Всё равно надо с чего-то начинать. Кира, у тебя есть доступ в Интернет?

– Конечно. Сейчас принесу ноутбук.

– Кто-нибудь помнит, как оно называлось? Я, например, нет, – огорчённо сказала Эля.

– Я тоже. – Кира установила ноутбук на столе.

– Не волнуйтесь, я помню. У меня на названия память хорошая. Кара Чокыр.

– Татарское название. Вот, всё готово, сейчас загрузится. Эль, ты не знаешь, как это переводится?

Эльвира отрицательно покачала головой.

– Без понятия. Я же не знаю татарского, ты что, забыла?

Эльвира Амировна Яруллина была наполовину русской, по матери. Отец, хотя и был татарином, родной язык знал плоховато. Мог с грехом пополам объясниться на бытовом уровне, но не более того. Поэтому Элка, воспитывающаяся в семье, где говорили исключительно по-русски, татарского языка не знала вовсе.

Как и любой человек, родившийся и живущий в Татарстане, она понимала, что «икмэк» означает «хлеб», «хазер» – «сейчас», а «эни» – «мама». То есть знала десятка два наиболее употребляемых слов, которые слышишь с детства и начинаешь понимать вне зависимости от национальности и желания выучить язык.

Эльвира, если честно, считала себя больше русской, чем татаркой, несмотря на фамилию-имя-отчество. Она не знала ни языка, ни обычаев, ни культуры татарского народа.

Когда Эле было лет десять, родители едва не переехали из Казани в Нижний Новгород: мама была оттуда родом. В Нижнем жили бабушка, дедушка и тётя Инга, родная мамина сестра. В Татарстане в те годы было неспокойно. Просыпалось национальное самосознание, задавленное в годы советской власти, причём не обходилось без перекосов. Яруллиных до полусмерти напугали яростные призывы некоей весьма популярной тогда поборницы чистоты крови. Ополоумевшая тётка и её соратники ратовали за уничтожение «полукровок» – так они именовали детей от смешанных браков. В Татарстане таких людей – пруд пруди. В точном соответствии с известной поговоркой: «Поскреби любого русского, найдёшь в нём татарина». А вот поди ж ты – находились и сторонники! Бесновались, митинговали, выступали с призывами в каких-то скверных газетёнках. Слава Аллаху, здравый смысл возобладал. С годами всё это улеглось, сгладилось. Народы, веками привыкшие существовать рядом, постепенно врастая друг в друга, не начали самоистребление.

– Может, сейчас что-то проясним, – бормотал себе под нос Денис, набирая в поисковике «Кара Чокыр».

По его запросу нашлось всего пять упоминаний. Первые три – обычные географические, топографические ссылки. Местечко под названием Кара Чокыр расположено неподалёку от федеральной трассы. Денис помнил, как туда добираться: съезжаешь на просёлочную дорогу, едешь по ней примерно километров десять, и ты почти на месте. Увидел озеро удивительно правильной, округлой формы – свернул к нему. Дорога продолжает убегать дальше: Лёнька говорил, где-то там есть деревня. А больше в тех местах никаких поселений нет.

Это было, вообще-то, странно. Живописные луга с цветущими травами, берёзовые рощицы и перелески, где в сезон наверняка полно грибов и ягод. И посреди всей этой благодати, словно блюдце, наполненное водой, сверкает прозрачное озеро. И ни тебе баз отдыха, ни лагерей, ни дачных посёлков, ни туристических стоянок. «Неосвоенный, дикий край! – восхищался Лёнька. – Чувствуешь себя Робинзоном».

Две последних ссылки были интереснее. Один из двух открывшихся сайтов был посвящён аномальным зонам России. Здесь приводился их перечень. В числе прочего значился и Кара Чокыр. Больше никакой информации не было.

– Что-то вроде Бермудского треугольника, – не особенно удивившись, проговорил Денис. – Собственно, чего-то в этом роде я и ожидал.

– Ага. Отдохнули, называется, – откашлялась Эля.

Денис кликнул мышкой по последней ссылке. Это был личный сайт некоего Владимира Суханова.

– «Кандидат физико-математических наук, преподаватель, специалист в области паранормальных явлений», – вслух прочитала Кира из-за Денискиного плеча.

– Ну и ну, – протянула Элка.

Денис молча открывал странички сайта. Их было не так уж много. Одна из них называлась «Аномальные зоны Татарстана». Местечку Кара Чокыр был отведён небольшой абзац.

– Так, посмотрим, – Денис внимательно вчитывался в текст.

– Что там? Говорите уже кто-нибудь! Мне отсюда не видно! – нетерпеливо воскликнула Элка.

– Ничего такого и нет. Только местоположение подробно описывается. И ещё перевод. Да будет вам известно, дамы, словосочетание «Кара Чокыр» переводится с татарского как «Чёрная Яма».

– Миленько, – Элка прислонилась затылком к стене и зажмурилась. – Другого места, кроме чёрной ямы, мы найти не могли. Чего нас туда понесло?

– Это всё Лёнькина затея, – напомнил Денис. – Его какая-то баба с работы сагитировала.

– Ладно вам! Что вы как дети? Разве в названии дело? Есть же вон Клыки. Или я знаю одну деревню, Корчи называется. Ничего, живут люди, – пожала плечами Кира.

– Но в сочетании с тем, что это аномальная зона… – заметила Элка и замолчала на полуслове.

– Думаю, нам надо поговорить с этим, как его… Владимиром Сухановым. Может, он что-то знает. Подскажет, в каком направлении дальше копать, – Денис вернулся на главную страницу сайта.

– Вон, смотри, – ткнула пальцем в монитор Кира, – «Контакты для обратной связи». Жми. Электронка есть и сотовый.

– Ручку несите!

– Ты диктуй, я в телефон