Другой взгляд - Альбина Равилевна Нурисламова

одевался в прихожей, Кира и Элка стояли рядом.

– Всё, девчонки, пока, я пошёл.

– Пока, Денька, – ответила Кира. – До завтра.

– Пока, – тихим эхом откликнулась Элка.

«Раньше хохотала бы, хохмила, шуточки отпускала, тормошила нас, – подумал Денис, – а теперь стоит, как тень бесплотная. Станем ли мы прежними? Вообще – останемся? Или исчезнем, как Лёнька с Милей?»

Он тихонько вздохнул и прикрыл за собой дверь.

Глава 16

Подруги остались вдвоём.

– Что ж, давай ужин готовить? – Кира старалась говорить непринуждённо. Делать вид, что всё у них в порядке: просто забежала подружка погостить. А не выписалась из психиатрической больницы. И не погиб один из их друзей. И не пропала бесследно подруга. И у самой Киры ничего особенного в жизни не происходит.

– Давай, – вздохнула бледная копия шумливой Элки. – Что делать будем?

– Так, посмотрим, что тут у нас. – Кира принялась осматривать запасы. – Есть говяжий фарш, курица, печень. Что хочешь?

– Может, печёнку пожарим? С макаронами?

– Отлично. И соус забабахаем, у меня Сашка делает – ум отъешь!

– Любишь его? – прошелестела Элка.

– Соус?

– Сашку.

– Люблю. Больше всех на свете, – призналась Кира.

– Счастливая ты, – без тени зависти заметила Элка, – лишь бы всё у вас с Сашкой было хорошо.

– Я так переживаю, что не смогу родить ему ребёнка, – неожиданно для себя пустилась откровенничать Кира. – Просто с ума от этого схожу.

– Ничего, ты главное верь, Кирюха. И всё сбудется.

– Хотя теперь, конечно, не до потомства. Хоть бы живыми остаться, – невесело усмехнулась Кира, – а то жили-были, и вдруг – нет. Даже памяти не останется.

Она вымыла и нарезала печёнку, принялась за соус. Элка нашинковала лук и принялась обжаривать его на сковородке. По кухне поплыл аппетитный запах. Забулькали в кастрюле макароны-соломка. Когда печёнка с луком, майонезом и сыром отправилась запекаться в духовку, Элка пошла в комнату. В кухне было душновато, у неё закружилась голова.

– Там на полочке фотоальбомы, – крикнула ей вдогонку Кира, – я сейчас тоже приду, приберусь тут немного. Терпеть не могу, когда в мойке посуда копится.

Элка послушно взяла альбомы, уселась на диван, поджав под себя ноги. Самый большой альбом, белый и нарядный, с золотыми кольцами на обложке, был, разумеется, свадебным. Элка с улыбкой листала плотные страницы: Кира и Сашка, красивые, упоённые своим безграничным счастьем, смотрели на неё и улыбались. Где только не запечатлел их фотограф: дома у родителей, в загсе, у всевозможных памятников, в Кремле, в берёзовой роще, в автомобиле, в ресторане. На всех фотографиях молодожёны были так поглощены друг другом, что смотреть на них было почти неприлично. Словно подглядываешь. Элка закрыла альбом и взяла следующий. Наскоро пролистала: он оказался Сашкин, тут она никого не знала.

Подошла Кира, присела рядом. Стала комментировать фотографии в следующем альбоме. Это ребята с работы. Это сестра с детьми. Это Сашины родители.

– Нигде нет Гельки, – грустно сказала она.

– Гельки? Это твоя подруга, которая теперь тебя не помнит?

Кира вздохнула и кивнула.

– Слушай, а давай наши старые фотографии посмотрим. Есть у тебя?

– Есть. Где-то они… Вот, нашла!

Они открыли синий глянцевый альбом и принялись смотреть. Первые несколько минут ушли на «ой, смотри», «а это мы» и «помнишь, как». Но радость быстро угасла: Мили на снимках не было. А без неё всё казалось ополовиненным, куцым. Навевало тоскливый ужас. Напоминало о мрачных перспективах, которые маячили и перед ними. Да и на Лёню смотреть было невыносимо: вон он, улыбается и не подозревает, что ему уготовано. А им? Что ждёт их?

– Зря мы это, – выдавила Эля.

Кира захлопнула глянцевый кошмар и засунула подальше на полку. Придавила остальными альбомами.

– Пойдём ужинать. Печёнка, наверное, готова, – заторопилась она.

– Пошли, а то перестоит, жёсткая будет, – с готовностью подхватила Эля.

Звонок в дверь застал их возле кухни.

– Интересно, кого принесло? – недоумевающе спросила Кира и отправилась открывать.

– Спроси, кто, – проговорила Эля испуганным голосом.

– Кто там? – покорно спросила Кира.

– Это я, Кирюх. Денис.

Кира загремела замками и распахнула дверь.

Денис стоял на пороге в расстёгнутом пальто. Растрёпанный и потерянный.

– Что с тобой? Деня, что стряслось? – Кира чуть не волоком втащила его внутрь.

Он вошёл, прислонился к стене. Посмотрел минуту-другую остекленевшим взглядом на замерших рядом подруг.

– Кир, у тебя выпить есть?

– Есть, – ответила Кира.

«Элке, наверное, лучше бы не пить».

– Наливай. И пожрать чего-нибудь.

– Ты проходи, раздевайся. Мы печёнку пожарили, макароны сварили, с соусом, будешь? – суетливо говорила Эля.

– Буду.

– Мы ещё и сами не ели. Не успели, – Кира подхватилась и ринулась на кухню.

Они с Элкой заметались, выставляя на стол свои кулинарные шедевры. Кира вытащила бутылку коньяка. Нарезала лимон. Денис вымыл руки, уселся за стол.

– Садитесь уже, девчонки. Что вы, в самом деле, тумашитесь.

Кира и Эля тоже сели. Налили. Выпили.

– Кажется, отпустило немного. – Денис потёр лоб рукой, надолго замолчал. Подруги ждали, что он скажет, не лезли с вопросами.

– Короче, нет у меня больше дома.

– Как? – в унисон ахнули Кира и Эля.

– Очень просто. Пришёл, пытаюсь дверь открыть, ключ не подходит. Звоню. Открывает Ленка. Новая, утренняя. Не моя. Мам, кричит, там дядя. Выходит Алиса. За ней мужик какой-то идёт. Вам кого, говорят. Вежливо так. Я сразу всё понял, конечно. Только и думаю, как бы уйти оттуда. С другой стороны, и проверить хотелось. Сказал, что ищу Грачёва Дениса. Они переглянулись удивлённо: не знаем такого. Здесь таких нет. Прикиньте, девчонки? Нет таких! Приехали.

Он налил себе ещё коньяка и выпил залпом, как водку. Кира и Элка потрясённо молчали.

– Мне вот интересно, – продолжил Денис, – для других я ещё существую или помер в младенчестве? Как Миля?

Кира, ни слова не говоря, вскочила со стула и выбежала из комнаты. Через мгновение вернулась обратно. В руках у неё был знакомый Элке синий альбом с институтскими фотографиями.

– По-моему, существуешь. Ты есть на снимках, а Мили нет, – пояснила она, прочтя непонимание во взгляде Дениса.

– А Лёня есть? – спросил Денис.

– Лёня есть. Он же умер в наше время.

– Как это радует! Значит, умру как Лёнька. В наши дни. Хоть помнить кто-то будет после смерти.

– Прекрати, Денис! – жёстко бросила Кира. – Никто больше не умрёт. Мы что-нибудь придумаем, мы же теперь хоть что-то знаем. И вешаться не собираемся. Нельзя отчаиваться.

– Извини, – проворчал Денис после короткой паузы.

– Если хочешь, можем позвонить твоим родителям. Посмотрим, что они скажут. Или кому-нибудь с работы, – дрожащим голосом предложила Эля.

– А что? Это идея. Давайте попробуем, – согласился Денис. Вытащил свой сотовый, набрал номер