Другой взгляд - Альбина Равилевна Нурисламова

же на свет появилась дочка, через три года – вторая. Так и осела Миля дома, ни дня не проработав инженером.

Миля рассказывала, что у них большой кирпичный дом. Белый, это Кира запомнила точно. За все годы учёбы они так ни разу и не побывали у неё в гостях. Не выбрались. Так что теперь ориентироваться можно было только по названию улицы да по фамилии. Но и этого было немало: в небольших поселениях все друг друга знают. Подскажут.

Улиц в Аракчеевке было всего пять: три вдоль и две поперёк. Средняя продольная и оказалась Пролетарской. Хорошо, хоть это запомнили точно. Въехав на Пролетарскую, Кира с Денисом поначалу решили высматривать белый кирпичный дом с пристроем.

Однако примерно треть домов выглядела подобным образом, и они быстро отказались от этой бесполезной затеи. Поймали на улице пацанёнка с большим квадратным ранцем и зелёным мешком для второй обуви и спросили у него, где искать дом учителей Рахмановых.

С ранцем – значит, школьник. Раз школьник – стало быть, должен знать. Школьник знал. И тут же, без раздумий, указал на нужный дом.

– Ты ничего не путаешь? – усомнился Денис. Дом был и в самом деле белый, кирпичный. Как Миля и рассказывала, большой и добротный, обнесённый полутораметровым зелёным забором. Вот только никакого пристроя не было.

– Нет, – затряс головой мальчонка.

– Ну, спасибо тебе.

– Не за что, – ребёнок побежал дальше, оставив Киру и Дениса в раздумье смотреть на Милин дом.

– Ладно, пойдём, – решил Денис и двинулся вперёд. Кира за ним.

У калитки имелся звонок. Через пару минут дверь дома открылась, и к воротам заспешила женщина средних лет, очень похожая на Милю. Такая же худенькая, маленькая, усыпанная веснушками.

– Здравствуйте, – она выжидательно улыбнулась, глядя на Киру и Дениса.

– Добрый день, – поздоровалась Кира. – Нам бы Милю повидать. Она вам, наверное, о нас рассказывала, мы её институтские друзья. Я Кира, а это Денис.

На лице женщины застыло недоумение, которое быстро сменилось замешательством. Приветливая улыбка погасла, и Милина мать сразу стала казаться старше.

– Кто мне о вас рассказывал? – осторожно спросила она.

– Как кто? Ваша дочь, Миля. Ну, Джамиля.

– Мою дочь зовут Дилярой, – холодно ответила женщина.

– Но я имею в виду вашу младшую дочь, – упавшим голосом сказала Кира.

И она, и Денис уже поняли – это очередной «провал».

Дверь дома снова отворилась, рядом с матерью Мили появилась ещё одна женщина – тоже веснушчатая, но гораздо плотнее и крупнее.

– Мам, что такое? Это кто? – спросила она высоким голосом, похожим на Милин.

Может быть, теперь наша Миля – вот эта самая Диляра, подумалось Кире.

– Диля, вот эти люди спрашивают Джамилю, – растерянно сказала мать.

– Что это значит? – строго спросила Диляра и обернулась к матери. – Мама, иди, я сама разберусь.

– Но я ведь…

– Мама, иди, – Диля чуть возвысила голос.

Женщина окинула их взглядом на прощание и молча скрылась в доме.

Диляра дождалась, пока дверь за ней закроется, насупила брови и пошла в наступление:

– Кто вы такие? Что вам нужно?

– Послушайте, Диляра, – вступил в разговор Денис, – мы никому не хотим ничего плохого. Мы ищем девушку, нашу однокурсницу, Джамилю Рахманову. Похоже, мы ошибаемся, и её здесь нет. Так что мы уже уходим. Простите, если чем-то обидели вас и вашу маму.

Его импозантная внешность и мягкий голос с убедительными интонациями, видимо, растопили сердце Диляры. Она немного оттаяла и добавила куда более приветливо:

– Да ладно, какие обиды? Вы, я смотрю, вроде приличные люди. Просто всё так совпало… У мамы… – Она оглянулась на дом и заговорила тише: – у мамы действительно была дочь Джамиля. Моя младшая сестра. Она родилась давно, я тогда только в школу пошла. Плохо её помню, сама соплюшка была. Так вот, Джамиля умерла от пневмонии, ей ещё и года не исполнилось. Сами понимаете, мама сейчас расстроилась.

Диляра вдруг стала говорливой. Вываливала на них информацию, не замечая, какое впечатление производят её слова.

– А, ну, тогда всё ясно, – Кира нашла в себе силы улыбнуться, – мы поедем. До свидания. Извините нас ещё раз.

– Погодите, – остановила их, спешащих укрыться в машине, Диляра. – А вы точно знаете, что ваша Джамиля именно из Аракчеевки?

– Вообще-то, нет, – промямлил Денис. – Может быть, она живёт в Арске. Или в Азнакаеве. Да, скорее всего, где-то там.

– У нас точно таких нет, – добила их Диляра, доброжелательно улыбнувшись, – даже не ищите, не мучайтесь.

– Спасибо, – хором прокричали Кира и Денис, одаривая Диляру вымученными улыбками.

Им не терпелось сесть в машину и побыстрее убраться из Аракчеевки. Только выехав на трассу, Денис нарушил тяжёлое молчание:

– Да, дела. Ты как, ничего?

– Я-то ничего. А вот Миля… Получается, она умерла младенцем, – потрясённо выговорила Кира.

– То-то её Лёнькина мать вспомнить никак не могла! А иначе как бы она забыла, если мы везде все вместе тогда ходили?! И у Лёньки дома тыщу раз были?

– Точно, – Кира прикрыла глаза и потёрла виски. – И потом, Елена же учительница, а Миля из учительской семьи. Она на этой почве постоянно с Милей общалась. Выделяла её. Слушай, я только что вспомнила: Елена даже их с Лёнькой поженить одно время мечтала!

– А ведь правда, – улыбнулся было воспоминаниям Денис, но улыбка его быстро увяла. – И всё-таки именно Милю-то Елена и не помнит.

– Понятно теперь, почему. Она меньше года прожила.

– Но мы-то помним!

– Мы – да. Для нас Миля абсолютно реальный человек, – задумчиво протянула Кира и замолчала.

Уже вечером, когда они втроём сидели на кухне у Киры, отогревая тело и душу крепким чаем, Денис сказал:

– Получается, нас осталось трое. Миля сгинула, Лёнька повесился. Мы пока живы.

– Именно что пока, – сжала зубы Эля.

Отмытая от больничного запаха, укутанная в Кирин синий махровый халат, она сидела на кухонном диванчике, вытянувшись в струнку. Тихо гудела стиральная машина, переворачивая в барабане Эльвирины вещи. Заезжать домой Элка не стала, прямиком из больницы направилась к Кире.

Если честно, Элка боялась новых стрессов. Мало ли, что её ждёт дома. От прежних-то потрясений не вполне отошла. У Киры ей понравилось – чисто, уютно, тепло, красиво. Продумана каждая мелочь, и человеку в этом доме легко, приятно, комфортно.

– Короче, обо всём договорились. Завтра с утра приеду и решим, что нам делать. Сегодня всё равно ни до чего не додумаемся. А мне домой надо съездить, – Денис поднялся со стула, – хотя и не хочется.

– Боишься? – сочувственно улыбнулась Эльвира.

– Есть маленько.

– Может, поужинаешь?

– Да нет, я же всё-таки домой еду. Жена не даст с голоду помереть.

Денис