«Килл-сити»-блюз - Ричард Кэдри

потрёпанной, хотя и не так сильно, как я. Видок перевязал ей обе руки и левую кисть. Травен обнимает её за плечи. Она прижалась к нему.

— Док всегда о тебе заботился. Он просто не говорил об этом — вы оба идиоты, чтобы признавать такие вещи. Но он искренне переживал за тебя.

— Мы можем заняться семейной терапией позже? Я занят тем, что истекаю кровью.

Кэнди с минуту молчит.

— Нужно было захватить с собой Царской водки, — говорю я.

— Ага, с разрезанным животом тебе как раз нужна выпивка. Мог бы и там умереть.

— Но не умер. Ты мой Робин Гуд.

Она опускает взгляд на свои руки.

— Что будет, когда мы умрём? Я отправлюсь в Ад? Я убивала людей. Не так, как сегодня. Когда кормилась.

— Ты не человек. Я не уверен, что для вас те же самые законы.

— Ты видел в Аду каких-нибудь Таящихся?

— Несколько.

— Тогда, возможно, те же самые. Кроме того, ты не совсем человек и всегда говоришь, что попадёшь в Ад.

— Я в достаточной степени человек. Половина меня. Полагаю, этого хватит на билет в Даунтаун.

Она соединяет разорванные половинки моей рубашки, словно они могут зажить, как кожа. Но этого не происходит.

— Спасибо, что показал мне кусочек Ада, — говорит она. — Я теперь не так его боюсь.

— К чему всё это?

Она переводит дыхание.

— Что будет с нами, когда мы умрём?

— Не знаю. Я никогда не видел в Аду нефритов, и никто не знает, что случается с нефилимами.

— Гм-м, — произносит она, словно размышляя.

— Что ты действительно хочешь знать, так это увидимся ли мы снова после того, как умрём, — говорю я.

— Ад выглядел не так уж и плохо.

— Слушай, я просто размышляю. Я даже не знаю, есть ли у кого из нас обычная душа.

— Я думаю, что, если один из нас умрёт и оставит другого наедине с собой, это будет полный пиздец.

Я притягиваю её голову себе на плечо.

— Тогда давай не умирать. Смерть — это для лузеров.

— Жаль это говорить, здоровяк, но, думаю, это относится и к нам.

Я пожимаю плечами и отпускаю её.

— У меня нет никаких ответов. Нам придётся разбираться со всем по ходу дела, как и всем остальным мудакам на планете.

— Ладно. Но когда всё закончится, мы поговорим о Доке.

— О, отлично. Есть ради чего жить.

Подходит один из Серых. Он немного выше и выглядит чуть старше остальных. Его волосы и короткая борода с проседью.

— Девочка, не оставишь нас одних на несколько минут?

Кэнди целует мои разбитые костяшки пальцев и идёт посидеть с Видоком. Маленький человечек садится напротив меня. При этом дерьмовом освещении кажется, что он ест куски оленины или что-то такое. Затем я вижу, что он нарезает складным ножом один из энергетических батончиков Видока.

— Как на вкус?

— Сносно, — отвечает он. — Им со мной поделился священник. Он забавный. Не такая заноза в заднице, как большинство папских шавок.

— Его отлучили от церкви.

— А-а. Он мне уже ещё больше нравится. Итак, ты и есть тот самый великий волшебник.

— Я Старк. Просто Старк.

Я протягиваю руку. Он берёт её в свою удивительно большую мозолистую варежку и пожимает.

— Я Араун[108]. Вождь этого потерявшегося измотанного отряда.

— Спасибо, что вытащил меня оттуда. Оставили кого-нибудь из шогготов на ногах?

— Немногих. Не хватит, чтобы доставить неприятности и церковной мыши, не говоря уж о таком великом волшебнике, как ты.

Он едва сдерживает смех.

— Хрен с ними. Никто не будет по ним скучать.

Он указывает ножом на мой живот.

— Ты быстро оправляешься от ран.

— На мне всё быстро заживает.

— Это хорошо. Хот, и не всегда, не так ли? В Старом Свете я слышал о вампирах. Знаешь, они тоже быстро исцеляются. Этот приходской священник раздобыл одного, уж не знаю, как, но ухитрился. Несколько недель держал его в подвале церкви. Ужасно пытал. Сказал, что пытался понять зверя, чтобы побороть их во имя Господа. Думаю, он просто развлекался. Просто показываю тебе, что быстрое исцеление — не всегда хорошо. Целую ночь пытал его. Давал ему весь день на исцеление, а потом начинал сначала. Думаю, это именно то, что готовил тебе там твой друг.

— Интересная история. Пташка прочирикала мне, что вы, Серые, не любите вампиров.

Он отрезает и проглатывает ещё один кусочек энергетического батончика.

— Только тех, кто заключает сделки, которые не соблюдает.

Нужно будет как-нибудь спросить об этом Тихо. При условии, что не она отправила тех, кто преследует нас. Тогда мне, скорее всего, придётся её убить.

Я на ощупь ищу своё пальто.

— Итак, ты доволен нашей службой? — спрашивает Араун.

— Ага. Думаю, теперь я у вас в долгу.

Я достаю «Проклятие» и закуриваю. Сразу чувствую себя лучше.

— Так и есть.

— Чего вы хотите?

— Что ты можешь?

Я делаю глубокую затяжку. Интересно, не может дым просочиться через повреждённые лёгкие и заполнить мой живот? Полагаю, узнаем, если я начну пердеть кольцами дыма.

— По правде говоря, по большей части худу, которые я творил последние несколько лет, были связаны с убийствами или кражами вещей. Практически во всём остальном я не силён, но готов попробовать.

— Это не то, что я надеялся услышать.

— Прости. Давай попробуем так. Скажи мне первое, что придёт тебе на ум. Первое, чего ты захочешь.

Он откладывает нож и энергетический батончик.

— Я бы хотел, чтобы этот век и расцветшие в нём Саб Роза исчезли, как пыль на ветру.

— Ведь это мы привезли вас сюда?

— Угу. Вы. И забыли о нас, когда всё пошло не так, как вы хотели.

— Что случилось? Как вы оказались в «Килл-сити»?

Он отводит взгляд, смотрит на линзу фонарика, словно уставившись на костёр.

— Мы происходим от древней магии. Мощная штука у нас на родине, но слабая в этой новой, богом забытой земле. Мы всё ещё могли сражаться и пугать другие семьи, но мы были лишь половинкой тех воинов, на которых рассчитывали наши покровители, и они не давали нам забыть об этом.

— То есть они бросили вас.

— Бросили. Похоронили. Забыли.

— Я не