«Килл-сити»-блюз - Ричард Кэдри

— И что это значит? Ты помесь ангела и свиноёба?

— Если ты помесь обычного ангела и смертной женщины, то мы произошли от падших ангелов.

Я качаю головой.

— Я был в Аду, Саймон-простофиля. Единственный адовец, который может прийти на землю, — это Люцифер. Все остальные застряли в Даунтауне и совершенно ебанулись. И даже Люцифер не может создать нефилима. Ни один падший ангел не может.

— Но мы живое доказательство, что это возможно. И когда Отец Люцифер поведёт свою армию, чтобы взять землю в Ад, мы будем там, рядом с ним, и сядем по правую руку от него в Аду.

Я не могу удержаться от смеха. Это вызывает у меня приступ головной боли.

— Чёрт, ты оседлал не того пони. Люцифер не собирается возвращаться, чтобы отъебашить землю. Это Ангра Ом Йа. И твоя история впечатлит их не больше, чем меня.

Ферокс хмурится.

— Я надеялся, что, будучи собратьями по виду, мы сможем вести себя цивилизованно друг с другом.

— Так вот почему я прикован к стене?

— Нет. Это для того, чтобы ты не навредил себе, слишком ёрзая, когда мы начнём эксперименты.

— Какие эксперименты?

— Итак, ты не веришь, что мы те, за кого себя выдаём?

— Я точно знаю, кто вы есть.

— Пожалуйста, просвети меня, — говорит Ферокс. Он поворачивается к остальным шогготам. — Слушайте все. Сейчас мы получим урок метафизики от самого Сэндмена Слима.

Я знаю, что мне следует держать язык за зубами, но теперь уже слишком поздно отступать. Я могу лишь надавить посильнее.

— Я не знаком с историей твоей семьи, но, глядя на тебя, я и так её знаю. Вы не нефилимы. Вы лузеры и долбоёбы. Особенно ты, Ферокс. Ты притащил свою семью сверху из города в эту канализацию, и в поисках выхода, чтобы не пришлось вышибить себе мозги, придумал грёбаную грустную сказку о том, какие вы особенные маленькие снежинки, и как вы всё это время хотели быть здесь внизу в ожидании Рагнарёка. Но Дьявол не придёт за вами. Господь не придёт за вами. Вы слышали о Сэндмене Слиме? Вам лучше, чем мне, потому что я никогда прежде не слышал о вас, мудаках, и, держу пари, никто из моих знакомых тоже не слышал. Может, вы и пугаете эти кланы «Килл-сити», но для внешнего мира вы просто ещё одни цирковые уродцы. Вам только не хватает двухголового телёнка и замаринованного панка.

Ферокс подходит и пристально смотрит на меня.

— Как думаешь, сколько у тебя шрамов?

— Понятия не имею.

— Давай начнём новый отсчёт. Один.

Он достаёт нож Листона и проводит им по моей груди, делая глубокий суровый разрез. Я стискиваю зубы, чтобы не проронить ни звука. То, что меня трудно убить, вовсе не означает, что пули и ножи наносят мне вреда меньше, чем кому-либо другому.

Он поворачивается к остальным шогготам.

— У кого есть часы? Я хотел бы знать, сколько будет заживать этот порез. Засеките время, пожалуйста.

Он возвращается к своим инструментам, вытирая с Листона мою кровь. Интересно, это он модифицировал тела остальных шогготов или же побуждал их сделать это самостоятельно?

— Ещё до того, как ты пришёл сюда, мы и сами планировали поймать старого Римлянина. Видишь ли, нам известно об этом ангеле, и что старый призрак знает её секрет. После того как мы заставили бы его рассказать нам, о чём идёт речь, мы собирались продать его. Но теперь, когда у нас есть ты, думаю, мы отложим его на потом. И мне кажется, что за Сэндмена Слима мы выручим более высокую цену. Конечно, после того как я закончу своё исследование.

— У меня есть для тебя вариант исследования. Почему бы тебе не отпустить меня, я отведу тебя к Люциферу, и он сможет высказать тебе в лицо, какие вы кретины, и, может быть, вы сможете унести свои задницы из «Килл-сити» и сделать что-то для своей семьи.

Ферокс подходит с лупой. Он засовывает толстый большой палец в порез на моей груди. Я стараюсь сдержаться, но слегка вздрагиваю. Он изучает кровь на кончиках пальцев, а когда заканчивает, вытирает их о мою порванную рубашку. Он разрывает её до конца и начинает изучать мои шрамы.

— Слушай, если это твой способ лучше узнать меня, почему бы просто не зафрендить меня на Фейсбуке?

Он опускает увеличительное стекло и идёт к жаровне в углу комнаты. Возвращается с небольшим клеймом и прижимает его к моей груди, пока кожа не начинает шипеть. Когда я поджарен как следует, он бросает клеймо обратно в жаровню и возвращается к осмотру моих шрамов.

— Кто-нибудь, пожалуйста, засеките, сколько потребуется времени, чтобы ожог зажил. Спасибо.

Он смотрит на меня.

— Что я хочу сделать, так это разобрать тебя на части. Вплоть до малейшей частицы твоего существа. Я хочу видеть тебя разложенным на столе, как пазл из плоти, и собрать тебя заново по своему подобию. Мне никогда не хватало духу проверять ограничения тела нефилима на собственной семье, и, хотя мы с тобой нефилимы разного вида, подозреваю, результаты будут актуальны. Как думаешь? К примеру, мне интересно, сколько органов ты можешь потерять, прежде чем умрёшь.

Он возвращается к столу и приносит скальпель. Хотел бы я сказать, что меня впервые так пытают, но это не так. Когда я впервые попал в Ад, адовцы довольно основательно меня покромсали. Они никогда прежде не видели живого человека. Но для них это было в основном просто хорошим времяпрепровождением, попинать слабого новичка. Для Ферокса, в свою очередь, похоже, всё по-настоящему. Фанат науки, затаивший обиду на Бога, отвергнувшего его семью, и на Дьявола, не спасшего их. А прямо сейчас моя жалкая туша — это книга жалоб.

— Не волнуйся. Мне неинтересно убивать тебя. Я собираюсь довести тебя до грани, а затем дать тебе отдохнуть и восстановиться. После этого мы перейдём к другим испытаниям. Понятно? Хорошо. А теперь лежи спокойно. Может немного жечь.

Он полностью вонзает головку скальпеля мне в живот на несколько сантиметров ниже пупка и начинает вести лезвие на север. Моё тело сотрясает дрожь. Я ничего не могу с этим поделать. Оно отвергает это лезвие, эту ситуацию, весь мир, пытаясь стряхнуть его, как собака с чесоткой. Я глубоко дышу. Вдыхаю через нос и выдыхаю через рот. Я не доставлю криками удовольствие этому мудаку. Но могу потерять сознание,