Психопат (сборник) - Наиль Ниязович Муратов

театрально прошептала: – Но это такая крамола, что я боюсь произносить ее вслух!

– Можешь высказать ее мне на ухо, чтобы посторонние не услышали, – предложил я.

Девочка задумалась, демонстрируя нерешительность, потом придвинулась еще ближе. Я еле расслышал ее слова:

– Художник из меня никакой!

Откинув голову, Дина громко рассмеялась, привлекая, как всегда, внимание присутствующих необычным тембром.

– Страшная тайна, правда? Секрет Полишинеля, но как обидно!

– Так вот, оказывается, по какой причине ты умом тронулась! – невинно заметил я.

Реакция девочки была предсказуемой:

– Ты злой! – заявила она, не забыв заехать кулаком мне по плечу. – Но я сумею отомстить! Тебе только нужно прочесть мне свои стихи.

– На святое замахнулась? Ты же слышала от посторонних людей, что поэт я талантливый!

– Тогда прочти свое стихотворение! – потребовала Дина. – Но только чтобы оно и вправду было твоим.

– Ладно, сдаюсь, поэт я такой же, как ты художник! – Робкая моя попытка увильнуть от нелюбимого занятия – декламации собственных стихов – закончилась полным поражением.

– Давай, читай! – продолжала настаивать Дина.

– Мы сделаем лучше – напишем нечто совсем новое! Назовешь мне первую строчку, а я сочиню к ней продолжение. Согласна?

– Что, действительно любую? Какую захочу? – недоверчиво переспросила она.

– В этом весь фокус! – подтвердил я.

Вытянув из кармана карандаш, я вручил его Дине, и она, не задумываясь, написала строчку на подвернувшейся под руку салфетке:

А мы с тобою встретимся там, где хорошо, потому что нас нет…

– Замечательно, хотя строку лучше разбить на две! – обрадовался я. – Спасибо, сумела порадовать!

– А в чем дело? – насторожилась Дина. – Что я не так сделала?

– Да я без иронии говорю! Хорошо, когда первая строчка вполне приличная. Открою тебе профессиональный секрет: не удастся написать хорошее стихотворение, если начальная строка неудачная.

Я попробовал представить Дину праздно прогуливающейся по Приморскому бульвару или спускающейся в Отраду в кабинке канатной дороги, но видения эти таяли, так и не успев сформироваться, а возникала взамен песчаная коса под палящим солнцем экватора и синяя-синяя вода, омывающая ее с двух сторон, а в сторонке – несколько одиноких пальм… и пронзительное чувство, что путь этот, очерченный неизвестным мне азартным игроком, не ведет никуда…

Взяв салфетку с законченным стихотворением, Дина отнюдь не спешила его прочесть.

– Знаешь, что я наблюдала на твоем лице? – спросила она грустно.

– Ухмылку?

– Вдохновение. Ты был так далеко. Мне туда ни за что не попасть.

– Туда ни за что не попасть! – повторил я мягко. – Хотелось бы знать, как ты умудрилась понять суть стихотворения, еще не прочитав его!

Девочка, задержав еще на несколько секунд взгляд на моем лице, перевела его наконец на коряво нацарапанные строчки.

А мы с тобою встретимся там,

Где хорошо потому, что нас нет,

Название станции по слогам

Кем-то вписано в плацкартный билет,

И почтовый штемпель про скорый отъезд

Напомнит сырым октябрьским днем,

Но кривая вывезет, а свинья не съест —

И мы с тобой встретимся и побредем вдвоем

По морскому песку – голени в воде —

От края атолла все правей – в никуда…

Название станции этой – «нигде»,

А дата выезда – «никогда».

– Как жестоко! – воскликнула Дина. – Но я готова признать, что ты и в самом деле поэт.

– Это что-то меняет?

– Не знаю! – призналась она. – Если надумаю, сообщу. Только сейчас у меня почему-то голова плохо соображает.

– Странно, правда! Давай-ка проведем весьма простой тест для твоей головы! Реши задачу: девушка, которой еще нет семнадцати, прогуливаясь с парнем, зашла в три заведения, и в каждом выпила по два бокала вина. Вопрос: до какой степени она собирается надраться?

– А ты и вправду считаешь себя моим парнем? – поинтересовалась Дина с невинной улыбкой.

– Да, плохи дела! – вздохнул я. – У пострадавшей наблюдаются симптомы белой горячки. Галлюцинации, тремор.

Вздернув носик, девочка приблизила к моим глазам вытянутую пятерню. Пальцы ее не дрожали.

– Тебе самому нужно провериться! Во-первых, я выпила не шесть, а всего пять бокалов! А во-вторых, что мне будет-то от такой малости. И вообще, перестань меня отчитывать, ты мне не папа!

– И слава богу! – искренне порадовался я.

– Точно. Слава богу! – согласилась она и… рассмеялась. – Лучше уж продолжай считать себя моим парнем!

Судя по интонации хрипловатого ее смеха, алкоголь на Дину все же подействовал.

Пусть с опозданием, но на яхту я ее доставил. К счастью, никаких признаков волнения у Доры Аркадьевны не наблюдалось: развалившись в кожаном кресле носовой каюты с традиционной чашечкой кофе и сигаретой, она рассказывала примостившемуся напротив Роману о своих жизненных мытарствах. Теперь уже и мы с Диной получили возможность выслушать повествование о ранней деловой деятельности несравненного Бори, так и не научившегося в то необыкновенно печальное время принимать решения без консультаций со старшей сестрой.

– И что же я получила в благодарность?! Боря купил себе хоромы в Подмосковье и, переезжая, бросил мне кость – оставил любимой сестре свою старую квартиру!

– Трехкомнатную в центре Москвы! – шепнула Дина. – Бедная тетя! Всякий раз, когда я слушаю эту историю, а, как ты понимаешь, слышать ее приходится часто, мне становится так жаль несчастную Дору, что хочется плакать.

Высказавшись, Дина почему-то не заплакала, а рассмеялась, старательно зажимая рот рукой. Дора Аркадьевна, приобретшая за два месяца общения иммунитет к выходкам племянницы, лишь укоризненно на нее посмотрела и, переведя взгляд на Романа, беспомощно развела руками, как бы желая сказать: «Вот видите, я же вам говорила!».

– Мы не сильно задержались, тетя? – сладким голосом поинтересовалась Дина. – Мне так не хотелось никого расстраивать!

– Я и не ждала тебя вовремя! – с достоинством парировала Дора Аркадьевна. – Наверняка ты обегала все местные танцплощадки, чтобы оторваться по-настоящему.

– Да не танцевала я! – снисходительно заметила Дина. – Мы прогуливались по городу, зашли в парочку ресторанчиков. Ночью здесь очень красиво.

– Вы еще не видели праздника Трех королей! – вмешался в разговор Роман. – Вот когда по-настоящему красиво, хотя, конечно, не так, как на карнавале в Рио. А найти дансинг в Плайя де Аро не так уж сложно.

– Да нельзя было мне танцевать с пиитом! – раздраженно отозвалась Дина, обращаясь к тетке. – Ты же знаешь, Дора!

– Ну у тебя и самомнение, дорогая! – воскликнула Дора Аркадьевна! – Мне кажется, что ты пьяна!

– Да, действительно, в чем дело, Дина? – поинтересовался я. – Не заметил, чтобы ты хромала.

Девочка гордо вскинула голову и отвернулась, демонстративно выказывая обиду. Тетя ее, воспользовавшись тем, что выпала из поля зрения племянницы, придала лицу скорбное выражение и выразительно покрутила пальцем у виска. Роман понимающе улыбнулся. Интересно, как много пикантных подробностей о психическом состоянии своей подопечной успела рассказать ему почтенная московская сплетница?

Поднявшись на две ступеньки, Дина надменно обратилась ко мне:

– Вернувшись на яхту, ты ведь обязан приступить к выполнению служебных обязанностей, не так ли?

– Конечно! – согласился я. – Что прикажете, миледи?

– Приготовь мне кофе и принеси наверх! – Она величаво, как королева, поднялась на крышу рубки, но несколько испортила