Монс Каллентофт - Летний ангел

Комната для допросов номер два такая же, как и номер один, только в зеркальном отражении, а снаружи коридор, где можно проходить от одной комнаты к другой, заглядывая в святая святых через стекло, которое со стороны комнаты кажется зеркалом.

— Ты изнасиловал и убил Тересу Эккевед и Софию Фреден. Юсефин Давидссон удалось бежать. Мы знаем, что это сделал ты, у нас есть вибратор — тот самый, который с большой вероятностью стал орудием преступления. — Тон у Сундстена доброжелательный и деловой. — Тебе станет легче, если ты признаешься. И вся эта чертова порнуха. Да по тебе психушка плачет, Сулиман!

— Я не имею никакого отношения ко всему этому дерьму. Я требую адвоката.

— Мы вызовем его позже, — говорит Вальдемар. — Имеем право провести первый допрос с тобой наедине.

— Что ты делал в ночь со среды на четверг?

— Я уже говорил — сидел дома и отдыхал все тс вечера, которые вас интересуют. Слишком жарко, чтобы куда-то ходить.

— Но ведь этого никто не может подтвердить, Сулиман.

Мышцы на руках задержанного вздуваются под бежевой тюремной рубашкой, которая мала ему как минимум на два размера.

— А порнуха?

— Черт, я люблю порнуху и люблю вставлять девкам вибратор. У меня, черт возьми, встает три раза подряд, но они просят еще и еще.

— Где ты купил вибратор?

— Это не ваше дело.

— Ты настучал на Бехзада Карами. Зачем? — Голос Вальдемара тоже деловитый.

— Это сделал он.

— Скорее всего, нет. Да и откуда ты можешь об этом знать? Заведомо фальшивый донос может привести к двум годам тюремного заключения.

— Он куда-то уходит по ночам, так что это наверняка он. Во всяком случае, это может быть он.

— Что вы с ним не поделили?

— А это не твое дело, чертов легавый!

Вальдемар встает, обходит вокруг стола, делает вид, что споткнулся, и, падая, увлекает за собой Сулимана Хайифа, который ударяется носом о крышку стола. Раздается громкий треск.

— Ах ты черт, как скользко!

Сулиман Хайиф кричит от боли, из носа у него течет кровь. Пер ожидает, что в комнату ворвется Карим Акбар или Свен Шёман и положит этому конец, но никто не приходит. Сулиман Хайиф сидит напротив них, и кровь капает на тюремную рубашку.

— Скоро мы получим ответ из технического отдела по поводу вибратора, — говорит Вальдемар, снова водворившись на свой стул. — И тогда все станет известно. Так что лучше признавайся прямо сейчас.

— Мне не в чем признаваться.

Вальдемар снова встает.

Сулиман Хайиф подается назад, закрывая лицо руками.

В проходе позади комнат для допроса темно, прохладно и влажно, галогеновые потолочные светильники распространят приятный свет. Карим и Свен наблюдают за допросами Сулимана Хайифа и Лолло Свенссон параллельно, не мешают Экенбергу, пока он не зашел слишком далеко.

— Что ты думаешь?

Лицо Карима открытое, задумчивое. С каждым делом он становится все более смирным, проявляет все больше понимания к работе следователей. По мере того как росло его доверие к Малин, Заку, Бёрье Сверду и Юхану Якобссону, он понемногу расслаблялся, переходил на более мягкий стиль руководства, чем тот, который применял в самом начале, — стиль всезнающего буйвола.

Возможно, он понял, что работа следователя — это игра, в которой любопытство и полная открытость необходимы для достижения результата?

Осознал, что они и впрямь должны работать сообща, чтобы выполнять те задачи, которые на них возложены? Или увидел, что они одни на переднем крае держат оборону против зла и должны заботиться друг о друге, иначе не выстоять?

— Даже не знаю, что и подумать, — говорит Свен. — Технический отдел проверяет вибратор и делает обыск в квартире. Карин Юханнисон уже на месте, а она работает быстро. Мы проверим и его компьютер. Но это может потребовать времени.

— А Луиса Свенссон?

— Она забита и загнанна настолько, что дальше некуда. А к чему приводит такая загнанность, я уже не раз видел.

— Но все же, как ты думаешь — это она?

— Нужно побеседовать с ее матерью, — не отвечая, задумчиво произносит Свен. — Расспросить о ее детстве.

В комнате для допросов Лолло Свенссон неожиданно плюет в лицо Малин, но Малин утирается, сохраняя спокойствие.

Допрос нужно продолжать. Этот голос в данном расследовании — один из самых громких.

— Так вопрос о твоем отце был слишком щекотливым? — стерев слюну, произносит Малин. — Извини, я не знала.

— Какое он имеет ко всему этому отношение? — После вспышки ярости от вопроса, заданного Малин ранее, голос Луисы снова звучит сдержанно.

— Заявление, о котором я упоминала. Что-то произошло с тобой в детстве. Твой отец — он сделал тебе плохо?

— Он обижал тебя? — Зак придает голосу тон сочувствия и понимания.

— Об этом я не желаю говорить. Я всю жизнь положила на то, чтобы вычеркнуть его из памяти.

Лолло Свенссон совсем успокоилась, словно открыла новую сторону своей личности.

— С кем мы можем пообщаться?

— С мамой.

«Ключ ко всему этому в прошлом», — вспоминается Малин голос Вивеки Крафурд.

— Как нам ее найти?

Имя. Адрес.

— Вам это действительно надо знать?

— Мы должны искать везде.

— Я признаю, что занималась сексом с этими девочками. Но по-доброму. Я была с ними очень нежна и давала им потом деньги. Больше, чем они ожидали.

— Ты ведь не думаешь, что мы тебе поверим? Сколько в этом городе таких синих вибраторов?

Еще раз стукнув Сулимана Хайифа головой об стол, Вальдемар снова уселся на место. По пути к стулу он видит в зеркале свое отражение — лицо осунувшееся, стареющее, ускользающее понемногу с каждым днем. Он прятал лицо под маску, и оно давно сгорело под ней, потому что он следовал импульсам, отдавался самым примитивным инстинктам.

Насилие и сексуальность — одно и то же или нет?

Вальдемар знает: он уступил склонности к насилию. И знает, что никогда не соберется что-то с этим сделать. Ходить на сеансы к психотерапевту — не для него.

— Я не имею к этому никакого отношения!

Сулиман Хайиф всхлипывает, прижимает рукав рубашки к носу, пытаясь остановить кровь.

Вальдемар наклоняется над магнитофоном:

— Допрос Сулимана Хайифа окончен, шестнадцать часов семнадцать минут.

Малин сидит в туалете.

Она уже сделала свое дело, но не встает, ощущая ягодицами края потного круга. Закрывает глаза, думает.

Сулиман Хайиф останется в камере предварительного заключения, пока технический отдел не получит результат, пока краску с вибратора не сравнят с имеющимся материалом.

А потом?

Двадцать лет в тюрьме?

Или домой к своей порнухе?

Лолло Свенссон они отпустили. Они призналась в том, в чем они могли ее обвинить, в остальном против нее нет никаких доказательств. По окончании обоих допросов Свен сказал в проходе между двумя комнатами: «У нас так мало доказательств, и пора остановиться. Но мы должны присматривать за ней».

— Я хочу поговорить с ее матерью, — настаивает Малин.

— Стоит ли беспокоить пожилую даму только потому, что ее дочь фигурирует в расследовании? — Свен с сомнением качает головой.

— Мы должны узнать, что произошло. Это может кое-что дать. Вивека Крафурд говорит…

— Хорошо. — Свен морщится, но уступает. — Зак и Малин, вы допрашиваете ее мать. И сделайте это прямо сейчас. Мы должны повернуть этот камень, пока он еще теплый. Поищите в прошлом.

— А гипноз? — спрашивает Малин. — Сеанс назначен на семь.

— Его можно перенести?

— Но тогда будет совсем поздно.

— Да, ты права.

— И потом, после полуночи я должна встретить Янне и Туве в Нючёпинге.

Лицо Свена в этот момент — она отдала бы годовую зарплату за этот взгляд, за то, как он порадовался вместе с ней, как понял ее тревогу и тоску, перешедшую в необъяснимое чувство скорби.

Малин встает с унитаза, поправляет юбку, смотрит на себя в зеркало. Она бледна, несмотря на оглушительное солнце.

Туве и Янне.

Скоро.

Скоро вы вернетесь домой.

45

Зак подносит ко рту банку с кока-колой, делает глоток, потом откусывает кусок лепешки, в которую завернут салат с креветками; он выступает за края лепешки, как магма из вулкана. Внизу у реки, у отеля «Скандик», останавливаются два черных лимузина с табличками «Сааб», несколько мужчин в темных костюмах выходят, направляясь в отель.

Зак и Малин стоят возле павильона быстрой еды, недалеко от пожарной станции. Перекусывают, пополняя запасы энергии перед допросом матери Лолло Свенссон. Малин еще предстоит ночная поездка на машине в Нючёпинг.

— Видишь этих типов? — Зак указывает на мужчин в костюмах. — Наверняка представители какого-нибудь долбаного предприятия или правительства, приехавшие сюда, чтобы посмотреть какую-нибудь систему вооружения.