Монс Каллентофт - Летний ангел

За годы работы Свен повидал немало таких сотрудников, как Экенберг, и всегда старался держаться от них подальше, а будучи начальником — избавляться от них.

Цель не оправдывает средства. Или — оправдывает? В таких делах, как это?

Тело девушки в парке Ярнсвэг. Свен помнит ее: глаза белые и незрячие, как у больной косули, драгоценные камни, утратившие блеск и красоту.

Свен останавливается у столов, два пары глаз с вниманием устремлены на него. Вернее, одна: Пер, кажется, мысленно витает где-то в своем мире, но Вальдемар смотрит как человек, сосредоточенный на главной задаче.

— Только что позвонили из «Телиа». Тот анонимный звонок удалось локализовать — он был сделан с Мариявеген в Вимансхелле. На этой улице живет Сулиман Хайиф, который фигурировал зимой вместе с Карами в деле об изнасиловании, однако не попал в список подозреваемых. По всей вероятности, между ними кошка пробежала, и Сулиман хочет подпортить Карами жизнь.

Оба изгоя подскочили с мест.

— Уже едем туда, — говорит Вальдемар, и Свен видит, как глаза у того чернеют, как зрачки расширяются от предвкушения того, что Свен не хотел бы обозначить даже мысленно.

— Не горячитесь, — напутствует он. — Будьте осторожны.

— Да, кто знает, — кивает Пер. — Может быть, мы у цели.

Десять минут спустя они паркуют машину на Мариявеген, перед небольшим двухэтажным домом, окруженным садом с высокими яблонями.

Когда они вылезают из машины, их охватывают свет и зной.

— Солнечные очки надеть! — командует с усмешкой Вальдемар.

Кондиционер в машине, включенный на полную мощность, позволил им расслабиться, и теперь, при перепаде температуры в двадцать градусов, жара почти душит.

Они идут к дому по заросшей сорняками гравиевой дорожке.

— Ты думаешь, он на месте?

— Скорее всего, — отвечает Вальдемар. — Эти тупицы обычно спят весь день, а ночью творят свои черные дела.

— Послушай, давай не будем очень усердствовать, а?

Вальдемар не отвечает, нажимает кнопку на домофоне — кнопку другой квартиры.

Ответа нет.

Квартир всего четыре.

— Ты, случайно, не знаешь кода?

— Увы. Можем позвонить еще.

Еще одна квартира, ответа тоже нет. Пер видит сзади, как мышцы Вальдемара напрягаются под тканью легкого пиджака, когда он отступает назад и со всей силы ударяет корпусом в дверь возле косяка. Дверь поддается, и Вальдемар вваливается в подъезд, почти сохранив равновесие.

— Теперь он знает, что мы идем.

— Как не любить плохих домовладельцев? Эту дверь давным-давно надо было поменять. Давай быстрее!

Они бегом поднимаются на второй этаж. Ни одна дверь не открывается, чтобы проверить, откуда шум.

Пустота и тишина. Белый каменный пол с серыми прожилками, обшарпанные голубые стены. Дверь Хайифа выкрашена в розовый цвет.

Они звонят. Внутри квартиры раздаются звуки.

Глазка нет. Шаги, приближающиеся было к двери, снова удаляются.

— Он собирается удрать, — шепчет Вальдемар. — Уходит!

Он снова бросается на дверь, и она тоже распахивается довольно легко. В тесном грязном коридоре стоит молодой человек с накачанной фигурой, черные волосы схвачены на затылке в хвост. Он с удивлением смотрит на них, одновременно натягивая белые спортивные трусы. Его член, украшенный пирсингом, наполовину эрегирован.

— Послушай, черномазый, нам надо поговорить с тобой. Ничего особенного, — говорит Вальдемар.

Сулиман Хайиф бросается в единственную комнату, в сторону открытой балконной двери, ведущей на задний двор.

— Держи его! — кричит Вальдемар.

Пер кидается вслед за Сулиманом Хайифом, в броске хватает его за ноги, когда тот уже на балконе, и убегающий падает головой вперед на серые балконные перила. Те ломаются под его весом, и его тянет вперед и вниз, он кричит, размахивая руками над пропастью — до земли с пожелтевшей травой не меньше четырех метров.

— Врешь, не упадешь, — кричит Пер, изо всех сил стараясь удержать Сулимана Хайифа.

Напрягая все мышцы, он пытается втащить беглеца обратно на балкон — упав, тот запросто может свернуть себе шею, и тогда какой от него толк?

Вальдемар хватает Сулимана Хайифа за ногу. Они тянут вместе, и вот он уже на полу балкона, лежит на животе, не сопротивляется, когда Вальдемар надевает на него наручники и втаскивает в комнату.

— Ну и зачем все это было нужно? — Пер тяжело дышит, отдышавшись, похлопывает Сулимана Хайифа по спине. — Мы ведь только хотели с тобой побеседовать.

— Не только, — сурово произносит Вальдемар, который тем временем распахнул дверь встроенного шкафа.

Пер оборачивается, видит пачки журналов. Дверцы и внутренние стенки шкафа все увешаны порнографическими картинками — очень жестокими, где женщины распяты и прикованы к столу, где женщин стегают плетьми.

На полках в идеальном порядке расставлены сексуальные игрушки. Повязки на глаза. Плеть. Пояс невинности.

И в гордом одиночестве на нижней полке красуется синий вибратор. Краска облупилась с его прозрачной поверхности.

44

Комната для допросов номер один.

Темно-серый потолок нависает над головой, стены еще более темного оттенка, магнитофон на черной крышке стола, за которым с одной стороны сидят Зак и Малин, с другой — Лолло Свенссон в белой футболке с надписью «Bitch Power».[19] В ее лице и взгляде отражается сплошное упрямство, она даже не стала настаивать на присутствии адвоката.

Малин думает, пытается прочувствовать — как вскрыть этот замок? Приходит к выводу, что это, пожалуй, невозможно, и произносит:

— Так ты все же любишь юных девушек?

Лолло Свенссон смотрит в глаза Малин, ее взгляд полон ненависти. «Но она ненавидит не меня, — отмечает Малин, — что-то другое. Если мы найдем суть этой ненависти, то найдем и убийцу, ибо источник ее может быть источником насилия и зла».

— Как получилось, что тебя тянет на девочек?

— Ты хотела позаботиться о них? — произносит Зак, почесывая бритый череп.

— А потом ситуация вышла из-под контроля с Тересой и Софией, а Юсефин удалось сбежать? Не так ли?

Лицо Лолло Свенссон неподвижно, рот как черточка, губы словно склеены.

— Ты хотела быть с ними ласковой? У тебя есть квартира, куда ты их приводишь? Или отдельный дом на участке? Натали Фальк была у тебя в усадьбе. Тереса тоже?

Лолло Свенссон сжимает кулаки. Капли пота выступают на ее лбу, на верхней губе. Как может человек злиться до такой степени?

И Малин спрашивает:

— Почему ты так сердита, Луиса? Что с тобой произошло?

— А это не твое дело, инспектор.

— А заявление твоей мамы в нашем архиве? Это как-то связано? Может, ты хочешь рассказать?

— Нет, мама все придумала.

Шипящий голос, злые звуковые волны, льющиеся в магнитофон, белые холодные струи, бьющие по сердцу Малин.

— У тебя в усадьбе есть кролики, — говорит Зак. — Ты имеешь обыкновение вырывать у них когти?

— Что за идиотский вопрос? Я держу кроликов, потому что люблю их.

— Вы с Тересой переписывались, договариваясь о встрече? — спрашивает Малин. — Через ее электронный адрес в Yahoo?

— Нет.

— Ты оставляла ей сообщения на Facebook?

— Я ничего не знаю ни о какой долбаной лицевой книге.[20]

Гнев в голосе Лолло Свенссон.

— Lovelygirl — это ты?

— Я же вам на это сразу ответила.

— Спокойно, — говорит Зак. — Сколько раз ты занималась сексом с Тересой?

— Меня в чем-то подозревают?

— Растление несовершеннолетних мы уже подтвердили. Натали Фальк показала, что занималась с тобой сексом до того, как ей исполнилось пятнадцать. И ты прекрасно знаешь, что нам известно — с Тересой Эккевед ты занималась тем же самым.

— Ну и?

— Что?

— А остальные? Вы нашли какую-нибудь связь между мною и остальными?

— Расскажи сама, — предлагает Малин. — Расскажи нам.

— Где ты познакомилась с Софией?

— Я никогда не встречалась с Софией Фреден. Никогда.

— А с Тересой? Вы использовали вибратор? Синего цвета?

Малин и Зак уже знают о находке в квартире Сулимана Хайифа. Сундстен и Экенберг допрашивают его за стенкой, прижмут хорошенько — кто знает, может быть, разгадка уже найдена? Карин и технический отдел должны быть в восторге: теперь им не придется разыскивать нужный вибратор среди сотен всевозможных видов. Если это вообще реально. А что, если по другую сторону этой темной мрачной стены правда уже вышла наружу?

Глаза Сулимана Хайифа полны страха.

«Ты боишься, маленький говнюк, — думает Вальдемар. — И правильно делаешь. Потому что я не желаю тебе добра».

Комната для допросов номер два такая же, как и номер один, только в зеркальном отражении, а снаружи коридор, где можно проходить от одной комнаты к другой, заглядывая в святая святых через стекло, которое со стороны комнаты кажется зеркалом.