Башня из слоновой кости - Паола Барбато

остальные камеры, и, к сожалению, еще две оказались взломаны. Первая – та, что снимает дорожку и ворота. Вторая – та, что охватывает вход и большой зал.

Мара пристально посмотрела на него.

– То есть те места, куда вы нас не пустили. Когда мы приехали, то не проходили через главный вход, а вошли через стеклянную дверь.

Джерри вспыхнул, и…

щелк

…Фьямма ответила за него, как верная жена, защищающая мужа:

– Парадный вход был в беспорядке. Его племянник не успел прибраться, – поспешила оправдаться она.

– Как бы то ни было, я виноват. За дом отвечаю я, – покаялся Джерри.

– Сплошная видимость, понятно? – язвительно бросила Мойра.

Мара нашла экран, показывающий вход и гостиную. Он был наверху, посередине. Сейчас там все казалось в порядке. Она указала на него, а за ним – на экран с дорожкой, ведущей к воротам.

– Значит, и в этих двух камерах тоже были помещены зацикленные записи?

– Да, я это точно знаю, потому что на обеих нет следов прибытия синьорины Сантьяпики и друзей моего племянника, которые звонили в дверь поздно вечером, думая, что тут вечеринка. Я лично их прогнал, но на записях дорожка и ворота всегда пусты и меня там нет.

– Как часто вы проверяли эти записи? – спросила Мойра, уже сделав свои выводы.

– Постоянно. Каждый день, удаленно. Я быстро пролистывал видео, убеждался, что племянник следит за домом как положено.

– И он, похоже, следил. – Мойра громко вздохнула. – Короче, Джерри, соломенный генерал, понимаете, что это значит?

Он сглотнул.

– Что, возможно, в саду действительно был человек, – ответил он и с легкой дрожью в голосе добавил: – Безопасность дома скомпрометирована.

8 мая 2024 года

Адельмо Аркарезе был сыном единственной сестры Джузеппе Кастанья, которого все звали Джерри. Адельмо уже перевалило за пятьдесят, он успел поработать чуть не в восемнадцати разных местах, и ото всюду его или увольняли, или он сам уходил по весьма сомнительным причинам. Дядя не раз неохотно помогал ему, а когда Адельмо едва не привлекли к ответственности по обвинению в мошенничестве, вмешался гораздо решительнее. С тех пор племянник знал, что дядя держит его в кулаке и что однажды предъявит счет. Три года назад Кастанья потребовал от Адельмо оформить на себя в качестве основного жилья виллу в окрестностях Сант-Эутицио, которая на деле оставалась в полной собственности дяди благодаря частному соглашению, подписанному у нотариуса. Адельмо разрешалось там жить, исполняя роль смотрителя. Крыша над головой предоставлялась бесплатно, при условии что он сам оплачивает коммунальные услуги, а дядя платил ему символическую зарплату. Чтобы не вызывать лишних вопросов у соседей, Адельмо дозволялось говорить, что вилла принадлежит ему, и вести себя соответственно. Естественно, дядя установил некоторые ограничения: Адельмо мог приглашать гостей на ужин, иногда приводить в свою спальню какую-нибудь даму, но все шикарные комнаты, особенно оружейная и помещения с американскими реликвиями, оставались под строгим контролем дяди и были заперты за бронированными дверями с кодовыми замками. Гостиная с ценными произведениями искусства и бассейн, где дядя каждое лето проводил минимум две недели, занимаясь энергичным плаванием, тоже были под запретом. Если уж очень хотелось, Адельмо мог пользоваться бассейном в одиночестве, однако приводить туда гостей и мочиться в воду запрещалось категорически.

Поначалу сделка казалась Адельмо выгодной: он мог вести красивую жизнь, днем тусоваться с друзьями, а вечером возвращаться домой. Но его отказ приглашать в такую роскошную виллу многочисленных молодых выскочек, с которыми он общался вдали от Сант-Эутицио, начал вызывать подозрения. Это било по его репутации, хотя он знал, что скрыть от дяди вечеринки не удастся – тот повсюду установил камеры и наверняка проверял записи даже из своего дома в Сансеполькро. По наступлении очередного лета он поделился сложностями с другом-программистом, частично раскрыв правду. Тот предложил идеальное решение: сделать так, чтобы камеры не записывали все происходящее в доме непрерывно, а с определенного времени в базу данных автоматически загружался зацикленный видеофрагмент.

– Выбираешь время, например, с полуночи до трех. В эти три часа каждую ночь запускается запись выключенного и спокойного дома, где ты якобы спишь.

– Мой дядя – старый лис. Он заметит, что видео всегда одинаковое.

– Не заметит, если будешь хитрее. Каждую ночь в одно и то же время, перед запуском цикла, ты должен делать что-то разное: обходить комнаты в разном порядке, затем выключать свет и ложиться спать. Через полчаса включаешь цикл, и дядя увидит, что ты делаешь разные вещи, но в итоге все заканчивается ночными кадрами, которые будут выглядеть абсолютно правдоподобно.

– А как мне загрузить их на сервер? Я никого не могу впустить, особенно в комнату наблюдения, он сразу заметит.

– Мы его и здесь перехитрим. Что происходит, когда в доме отключается свет?

– Включается аварийный генератор, там все автоматизировано и бронировано, если застрянешь внутри – конец, как крысе.

– А камеры?

– Выключаются, но почти сразу включаются, они в приоритете.

– Отлично. Тогда дождись грозы с громом и молниями, сделай короткое замыкание и обесточь дом. Когда свет погаснет, быстро сломай камеру, какую хочешь, как будто она вышла из строя. Главное – действовать быстро: вырубаешь свет, ломаешь камеру, потом включаешь центральный рубильник или предохранитель – на твой выбор. Дядя увидит, что камера не работает, и пришлет кого-нибудь ее чинить. Когда в доме будут рабочие, ты впустишь меня – все подумают, что я с ремонтниками. Дядя увидит, что я работаю с системой, но не узнает, что я программирую зацикленный ролик. Объяснять дольше, чем делать, поверь.

Адельмо поверил. Он сохранил записи спокойной ночи с трех камер. Месяц спустя, в начале мая, во время сильной грозы он устроил короткое замыкание лампы, и свет погас. Он бросился повредить одну камеру, и на следующий день дядя прислал доверенного электрика для замены. Друг Адельмо сделал остальное. Племянник сначала вел себя осторожно, устраивал проверки, например, в час ночи показывал голую задницу камере в гостиной, ожидая на следующий день гневного звонка от дяди. Но звонка не последовало. Тогда он начал давать вечеринки, исключительно после одиннадцати вечера, строго требуя от гостей оставаться только в разрешенных зонах. Слухи распространялись, друзья, половину из которых он толком не знал, приходили в сумерках, оторвавшись на местных дискотеках, кто с выпивкой, кто с кое-чем посильнее. Все прыгали в бассейн, а если хотели заняться сексом, то делали это в гостиной или в комнате Адельмо, зеленой, чей туалет был общим.

В тот вечер, когда дядя позвонил, предупредив о внезапном приезде, тоже была вечеринка. Адельмо молниеносно всех выгнал, а после передвигался только в