Леденцы со вкусом крови - Дэниел Краус

Она счищает засохшую кровь Гвендолин с дракона, как будто размышляет об истинном значении этого трагического жертвоприношения. А я тем часом ругаю себя за то, что не отскреб кровь сам. Не смыл ее, пока Робби намывался. Да мог бы и вовсе утопить эту смертоносную штуку в унитазе: не на пол же вот так вот просто бросать. Будь я умнее – и тогда, если б Даг позарез потребовалась штука острая и смертоносная, пришлось бы ей шариться тут в поисках ножа марки Ginsu.

Даг обращает к нам с Лили-путкой взгляд, и он буквально слепит меня. Я жалею, что у меня больше нет маски Барака Обамы, чтобы прикрыться. Глаза мухи с красными блестками – ярче самого ада. Человеческие глаза Даг тоже блестят. Как будто она волчица. Как будто она – океан. Как будто она – огонь. Ни один неудачник, ни один плакса с поведенческими проблемами вроде меня права не имеет вставать на пути этого дикого яркого света.

Она берет дракона в правую руку, а левую протягивает мне. Я потею. Уже почти ноябрь, верно? И дом Робби давным-давно отключили от снабжения. Но я все равно потею. И допускаю глупую ошибку – уже второй раз за короткое время. Даг тянется не ко мне, а к Лили. Какая-то часть меня испытывает такое облегчение, что, кажется, я вот-вот заплачу. В любом случае я сопляк, только и делаю, что нюни на кулак мотаю. А другая половина меня печалится, потому что младшая сестра – это моя сестра, и если уж дошло до этого, то, наверное, я не смог стать нормальным братом.

Лили-путка взволнована, как щенок. Не могу соврать и сказать, что это не так. Она берет Даг за руку, и обе выглядят счастливыми. Я не могу их винить. Какое-то время мы с мамой были у Лили-путки, но мы не делали ей скидок. У Даг тоже когда-то была сестра, но той сестры давно уже нет. Настала очередь мухе и липучке повстречаться. На секунду новая пара сестер смотрит на меня – и ошибки тут быть не может, даже дурак вроде меня должен смекнуть. Это – предложение присоединиться к их новой семье, хотя они знают: я к ней не принадлежу. Несмотря ни на что, это все-таки приятное предложение. Все, что нужно сделать, – подтянуть задницу поближе, собрать мозги в кучку и стать старым добрым Джоди, то есть – привычным собой. Конечно, Лили могла бы сначала взять Даг за руку, но теперь Даг – насекомое, у нее много добавочных рук. Хватайся за любую, если осмелишься.

Я пока не осмелился, потому и стою, не двигаюсь.

Даг и Лили грациозно пересекают комнату. Обе ступают так мягко, что под ногами ничего не хрустит. Они как будто летят, не идут. Летят, как настоящие мухи. Это чертовски красиво, но мне хочется крикнуть им: а ну стойте! Лили-путке нравится стоять на голове, верно? Как насчет того, чтобы я приказал ей провернуть этот трюк прямо здесь и сейчас? Прекрати летать, переверни всю ситуацию с ног на голову. Но что бы я сейчас ни сказал, это ничего не изменит, по крайней мере – для Робби. Он пообещал Даг грандиозное мероприятие в эту ночь – и так или иначе он его устроит.

Даг тихонечко отворяет дверь в комнату Робби и заглядывает внутрь, вся из себя улыбающаяся и озорная. Хотя я-то знаю, какая она, эта Даг. Никогда еще она не выглядела такой разгневанной – и дело тут даже не в пощечине. С Лили-путкой под руку она заходит внутрь, под аккомпанемент торжественной тишины. Единственная ошибка, допущенная летящей парой, – метательный диск в форме дракона царапает дверь Робби. Робби, однако, не вскрикивает, не всхрипывает, не шмыгает носом, ничего такого. Я думаю, он спит, или пьян, или ему просто все равно, что будет дальше.

Дверь мягко закрывается. Я один. Ну разве же так проводят Хэллоуин? Не могу я просто стоять здесь, глядя на длинную царапину на двери, и слушать девчачий шепоток о том, что нужно избавиться от клещей, покуда они тебя не высосали насухо. К счастью для меня, есть о чем подумать. Маленькие дети. Куча детей. Они уже у двери. Черт возьми, они прямо-таки выпрашивают себе угощения.

Темень такая, что даже звуки, похоже, глушит. Атмосфера снаружи уже очень напряженная, и детишки, целая орава, просящая конфет, – это точка высшего натяжения. В дверь звонят сперва один раз, затем еще и еще, потому что звонить в дверь чертовски весело, это все знают. Шум все громче и громче, но меня это не беспокоит. Забавно, если вдуматься. Какая-то сумасшедшая акулья неделя может пролететь всего за один день, а? Тут даже робокоп бы призадумался… Ну вот, взгляните на меня сейчас. Я – один. Я – главный. Я – взрослый. Да как же оно так вышло, мать его?..

Даг хорошенько оттопталась на мешке, но он все равно тяжелый. Намного легче, чем Гвендолин, и я отлично справился с ней, не так ли? Не спрашивайте меня почему, но, поднимая мешок с пола, я вспоминаю Кайла Кетчама, номер шестьдесят девять. Этот паскуда сказал Робби, что, после того как тот отделал тренера С., вся его жизнь пошла наперекосяк. Да только это фигня, это пустой прогон. Для убийцы существует множество вариантов. Всего-то и нужно, что немного развить визуальное воображение.

Взять, к примеру, меня. Я мог бы сбежать через заднюю дверь из дома, продраться через весь тамошний мусор, выбросить пакет с конфетами в лесу, вычистить кровь из-под ногтей и сделать вид, что ничего вообще не случилось. Это один из вариантов. Второй вариант – я усаживаюсь тут поудобнее и сам лакомлюсь этими опасными конфетами. Я, мать вашу, голоден. Целый день ничего не ел. Ни супермолока, ни хавчика из «Макдоналдса», ни даже этих дурацких яблок. Что, если я буду выбирать осторожно? Что, если я пощупаю конфеты на предмет острых «начинок» и разнюхаю химикаты? Я же парень крепкий. Может, мой организм сильнее отравы. Может, я для того и создан, чтобы перерабатывать яды в питательные вещества. Не исключено, что лезвия бритвы гладенько пройдут по моим кишкам и я высру их, как какой-нибудь игральный автомат в Вегасе высирает монетки.

А есть ли третий вариант? Ну да. Третий вариант – я веду себя как взрослый человек. Третий вариант – я иду открывать дверь, говорю детям: «Счастливого Хэллоуина», а потом смотрю, из какой