Тонкая темная линия - Джо Р. Лансдейл

вместе. Мы семья. Я знаю, Бастер тебе нравится, но мы должны в первую очередь заботиться о своих. Если так пойдет и дальше, то все голодающие и несчастные ниггеры города захотят работать здесь, в драйв-ин. Мы не можем себе этого позволить

Папа потрепал меня по голове и ушел.

14

На следующий день мне хотелось повидаться с Бастером, но у папы нашлись для меня дела по дому. Утро я провёл, подбирая бумажные стаканчики, обёртки и презервативы при помощи палки с гвоздём на конце.

Я не забыл про Буббу Джо, но, как это бывает с детьми, теперь, когда я был в безопасности, на дворе стоял ясный день и солнце палило вовсю, он занимал мои мысли гораздо меньше.

К полудню я был взят в плен обедом Рози Мэй. Чизбургеры были такими вкусными, что хотелось плакать.

За обедом Кэлли напомнила папе, что её подставили, что папа избил Честера, а ведь он оказался ни в чём не виноват.

Папа сказал:

— Ну, всё равно он получил по заслугам.

— Но, пап, — сказала Кэлли, — он ничего не сделал.

— Знаю я его породу. Это всего лишь вопрос времени. Держись от него подальше.

— Есть какие‑нибудь новости о Буббе Джо? — спросила мама у папы.

— Пока нет. Заеду в полицейский участок сегодня попозже. У меня есть дела в городе. Ходят слухи, что его пару раз видели.

— Откуда ты знаешь? — поинтересовалась мама.

— Потому что я слежу за ситуацией, дорогая. Не видел смысла тебя беспокоить, пока всё не прояснится.

Кэлли покосилась в мою сторону. Мы обменялись взглядами.

Я доел чизбургер и улучил момент, чтобы улизнуть. Но когда я уже выходил за дверь, папа спросил:

— Всё убрал?

— Да, сэр.

— Куда это ты собрался?

— Я думал поискать Ричарда. Может, сходим на рыбалку или ещё куда.

— Будь дома к тому времени, как будет нужно запускать кинопроектор. На всякий случай.

— Да, сэр.

— Кажется, будет дождь, Стэнли, — сказала мама. — Не задерживайся слишком надолго. Может начаться настоящая гроза, а ты окажешься на улице.

— Я спрячусь в магазине или где-нибудь ещё, — ответил я. — Я смогу о себе позаботиться.

— Наверное, так, — сказала мама, но в ее голосе не было особой уверенности. Потом добавила: — Я, конечно, веду себя как дурочка, но я тоже волнуюсь из-за Буббы Джо. Держись подальше от тех мест, где он может быть.

— И где же эти места, Гэл? — спросил папа.

— Наверное, почти везде.

— Вот именно, — сказал папа. — Может, тебе стоит остаться дома?

— Он ничего против меня не имеет, — возразил я.

Кэлли посмотрела на меня и сказала:

— Может, тебе и правда не стоит уходить?

— Он может быть очень жестоким, — добавила Рози Мэй.

— Со мной будет Нуб.

— Уж он-то его напугает, всеми двадцатью пятью фунтами своего веса, — усмехнулась мама.

Я посмотрела на Нуба, сидящего на полу. Он выглядел сонным и тяжело дышал. Особенно устрашающим он не казался.

— Можно я пойду? — спросил я.

— Черт возьми, — сказал папа. — А ведь он прав. Мы делаем из этого Буббы Джо пугало. Он белых трогать не станет. Бьюсь об заклад. Будь осторожен, сынок. И приходи домой пораньше. А ты, Нуб, присмотри за ним.

Нуб ударил хвостом по земле, подбежал к папе и лизнул его руку. Папа потрепал его по голове, я подозвал пса, и мы вышли на улицу.

Я, конечно, думал о ситуации с Буббой Джо, и, разумеется, если бы папа знал о том, что случилось ночью, он бы ни за что меня не отпустил.

А так папа думал, что это просто разборки между цветными, и что Бубба Джо просто пытался запугать маму и Кэлли в тот день — как самую удобную мишень. Мне кажется, папа был уверен, что наша белая кожа даёт нам какую-то неприкосновенность, пока мы находимся в своём кругу.

Но я-то знал, что это не так. И ещё я знал: если даже это правда, я как раз собирался выйти за пределы этого круга. Ведь мне нужно было увидеть Бастера.

Я собрался было ехать на велосипеде, но когда сел на него, цепь слетела, и я не смог её надеть обратно. Я подумал позвать папу на помощь, но потом передумал. Не хотелось больше терять время, и уж точно не хотелось, чтобы папа начал задавать вопросы или придумал для меня какую-нибудь работу. Или, что хуже, решил бы, что идти мне небезопасно. Я направился в город пешком, а Нуб потрусил рядом.

——

Когда я добрался до города, небо потемнело, и у меня появилось неприятное ощущение, что за мной следят. Прямо как в ту ночь, когда появился Бубба Джо. Или кто бы это ни был. Сейчас я чувствовал то же самое, но, оглядевшись, никого не увидел. Только Мэйн Стрит, здания и множество машин, припаркованных вдоль дороги.

Я глубоко вздохнул и зашагал дальше. Небо над головой темнело всё сильнее, и от этого мне становилось не по себе. Я подумал было повернуть обратно, но не стал. Нуб, казалось, не заметил перемены погоды, или, скорее, ему было все равно. Он был счастлив, словно одновременно приобрёл мудрость и косточку. Но я обратил внимание, что время от времени он останавливался, оборачивался и смотрел туда, откуда мы пришли, — словно и он чувствовал, что за нами кто‑то идёт.

Воодушевляло это мало.

Я свернул на Оук-стрит под начинающий моросить дождик, и направился туда, где жил Бастер. Ощущение, что за мной следят, усилилось. Но, обернувшись, я видел лишь величественные дубы по обеим сторонам улицы, ветер, подхватывающий и кружащий листья, и две старые, тарахтящие машины, за рулём которых виднелись чёрные лица.

Я прошёл мимо мужчин на веранде. Все они просто помахали мне, не утруждая себя подколками. Напротив, они выглядели дружелюбно; и мне пришло в голову, что их шутки в основном предназначались Бастеру.

Мы шли дальше, пока я не увидел огромный рекламный щит, нависавший над домом Бастера; яркая улыбка женщины на нём облезала, намоченная дождём, словно всё, чему она радовалась, было ложью. Я поднялся на веранду Бастера и постучал.

Он не ответил.

Мы с Нубом обошли дом и подошли к выходящему во двор окну. Я попытался заглянуть внутрь, но никого не увидел. Все, что я мог разглядеть — стол, заваленный коробками с газетами.

Вернувшись на веранду, я постучал снова. Всё та же тишина.