Пионерская клятва на крови - Эльвира Владимировна Смелик

с ними, конечно, интересней, но ведь у народов и другие истории есть, обычные, человеческие.

Они уже добрались до корпуса, но остановились возле крыльца, не торопясь подниматься.

– Хочешь, одну притчу расскажу? – спросил вожатый. – Или спать пойдешь?

Паша даже раздумывать не стал, выбрал сразу:

– Лучше расскажи.

– Ну тогда слушай. – Они устроились на ступеньке. – Однажды вышли дед с маленьким внуком за околицу козу пасти. Коза пасется, а они сидят, греются на солнышке, потом видят, идет по дороге человек. Заметил их, подошел и спросил: «Я никогда раньше не был в этих краях. Подскажи мне, старик, какие люди живут в этой деревне?» «А какие люди жили там, откуда ты ушел?» – вместо ответа тоже спросил у него дед. «Очень плохие, очень злые и эгоистичные люди, – пожаловался человек. – Потому я и уехал оттуда». «Вот и здесь ты найдешь точно таких же», – сказал ему дед.

Рассвет набирал силу, медленно, но верно разгонял ночную темноту, неотвратимо наползал клубившимся у самой земли полупрозрачным белым туманом, свежестью наступающего нового дня прогонял мурашки по коже.

– Через некоторое время на дороге появился другой человек, и тоже подошел к деду с внуком, и тоже спросил, какие люди живут в деревне. И ему дед ответил вопросом на вопрос: «А скажи, сынок, что за люди жили там, откуда ты будешь?» «Там жили очень хорошие люди, – отозвался путник. – Добрые и гостеприимные, которые всегда поддерживали меня и приходили на помощь. Поэтому мне было нелегко расстаться с ними». «Здесь ты тоже найдешь таких», – успокоил его старик.

Паша наморщил лоб, уточнил критично:

– И в чем суть?

– А вот внуку тоже это интересно стало, как и тебе. – Коля опять улыбнулся, но на этот раз загадочно, затем продолжил: – Когда человек ушел, он удивленно посмотрел на деда. «Дедушка, ведь оба этих прохожих задавали тебе один и тот же вопрос. Почему ты ответил им по-разному?» «Потому что, – сказал старик, – каждый носит свой мир в своем сердце. Тот, кто и раньше не видел в людях ничего хорошего, и здесь найдет только плохое. А тот, у кого и в других краях были друзья, в любом месте отыщет себе верных и преданных друзей». Ну? Понял?

Глава 23

Надежде Михайловне было искренне жаль этого мальчика. Надо же, сойти с ума в таком нежном возрасте!

Хотя психические заболевания как раз в подростковом возрасте обычно и проявлялись. А тут еще лагерь, непривычная обстановка. И краем уха она слышала, что от ребят ему доставалось, да еще и семья вроде бы не совсем благополучная. Даже то, что именно из-за этого Олега, на вид сильного и крепкого, в медпункте оказался щуплый Генка, на ее отношение не сильно повлияло.

Мальчики – они такие, постоянно дерутся. И не только когда посторонние, а и друзья, и братья. Хотя собственных братьев у Надежды Михайловны не имелось, детей и мужа тоже – не сложилось. И отработала она почти двадцать лет всего лишь рядовым педиатром в детской поликлинике, а там детишки в основном приходили помладше. Но и в лагере Надежда Михайловна не впервые. Здесь и насмотрелась.

Как могла, она обработала раны Олега, прекрасно понимая, что на некоторые лучше наложить швы. Потому и вызвали скорую.

Но даже со швами, скорее всего, останутся шрамы. Хотя и говорят, что они украшают мужчину, но вот только не такие, нанесенные по собственной дурости, а полученные в битве за правое дело. Да и главную проблему Матвеева швами не решить.

– Встретите машину? – кутаясь в шаль и мрачно посматривая по сторонам, уточнила Авия Аркадьевна.

– Конечно, не беспокойтесь, – заверила ее Надежда Михайловна. – И мальчика провожу.

– Я пойду тогда, – кивнула начальница.

Ее Надежде Михайловне тоже стало жаль. Прекрасно чувствовалось, устала она. Не привыкла к детям и к такой ответственности. А тут еще и навалилось совсем уж неожиданное: и Танечка, бедняжка, и мальчик этот. Хотя Авия Аркадьевна совсем не виновата.

Надежда Михайловна вздохнула, последний раз ополоснула шприц, поставила его кипятить, проверила, сделала ли пометку об использовании успокоительного в журнале, убрала его в шкафчик и прошла в изолятор.

Олег спал, бинты кое-где уже пропитались кровью, но неотложка должна скоро приехать. Интересно, из райцентра пришлют или из города?

Эх, поломал мальчишка себе жизнь! Наверняка после такого отправят на принудительное лечение, и останется клеймо, которое ничем не вывести.

– А можно мне в отряд? – Тихий голос, внезапно раздавшийся за спиной, заставил Надежду Михайловну испуганно вздрогнуть. Она и забыла о втором подопечном.

– Да ты не торопись, – развернувшись, проговорила она мягко и миролюбиво. – Сейчас я отправлю вашего Матвеева, а когда вернусь, тебя еще раз осмотрю. Тогда и решим.

Генка вздохнул, немного напряженно поглядывая из-за ее плеча на Олега. Еще и тот, будто нарочно, некстати забормотал что-то, заворочался в кровати.

– А он потом вернется?

Надежда Михайловна помотала головой.

– Не думаю, – призналась честно, решив не обманывать подопечного.

– Тогда… – неуверенно произнес Генка, – можно я… попрощаюсь.

Ее удивил такой неожиданный порыв, но и растрогал тоже, поэтому отказать она не смогла.

– Конечно, Гена. Хотя он под действием успокоительного и вряд ли что услышит или запомнит, но… доброе слово и кошке приятно. А я как раз верю, что искреннее человеческое отношение не хуже лекарства исцеляет. Поэтому иди, попрощайся. А я пока неотложку встречу.

Надежда Михайловна предполагала, Генка не станет подходить близко, всего лишь постоит у порога, может, даже скажет что. Но точно вреда не причинит, воспользовавшись полной беззащитностью Олега. Не тот он человек, чтобы мстить. Да и разодрались они наверняка из-за какой-нибудь ерунды.

Она потрепала Генку по плечу, вышла из медпункта и прямо удачно подгадала. Охранник как раз открывал ворота, за которыми, фырча мотором, стоял белый «уазик» с красным крестом и такой же красной полоской, на которой легко читалась всем известная надпись.

Машина въехала на территорию, из нее сразу вылезли два медработника – один постарше, второй помоложе – не очень крупных, но прекрасно знающих свое дело, судя по задаваемым вопросам.

– Когда случилось? Что вкололи? Доза? Носилки нужны? Крепежи? Случай единичный?

Последний вопрос неприятно огорошил Надежду Михайловну.

– Конечно, единичный! – возмутилась она. – Вы что, думаете, у нас тут эпидемия? У нас приличный лагерь!

Водитель даже не стал вылезать, просто приоткрыл дверь посмотрел с нескрываемым любопытством.

– Пострадавший-то где?

– Спит. В изоляторе.

Надежда Михайловна провела приехавших к медпункту, затем в бокс к Матвееву. Генки там уже не было, вернулся к себе.

– Олег, солнышко, – ласково проворковала она, склонившись над кроватью, – надо ехать.

Матвеев