Книга Авроры. Свет как тьма - Кейси Эшли Доуз

я застал его с поличным. И в секунду скрывается за зданием школы.

Ангелы, чуть помедлив, так же расходятся в разные стороны.

Все еще не понимая, что это только что такое было, я слышу справа от себя:

– Парень Авроры. Тот еще тип.

-7-

Я резко поворачиваюсь, едва не подпрыгнув от неожиданности. В ярде от меня стоит парень. За его спиной виднеются серые крылья. Глаза серые, волосы рыжие. Значит, Нулевой, если я ничего не путаю.

Как он так бесшумно здесь появился?

Однако, в его глазах еще большее любопытство. Мы словно две разноцветные крысы, росшие без зеркал, а теперь случайно столкнувшиеся друг с другом.

– Что? – отвечаю я.

– Ну, Авроры – пожимает он плечами – с ней и ее братом ты здесь появился.

Я вскидываю брови:

– Откуда ты знаешь?

– Об этом уже каждый знает. Смертный в школе, да еще и явился с детьми Дарнордеса. Это новость на год вперед.

Он с любопытством все пытается заглянуть мне за спину. Словно отсутствие крыльев это нонсенс, а не их наличие. Делаю вид, что не замечаю этого.

Видя мою настороженность, он смеется и протягивает руку:

– Совсем забыл представиться. Патрик, Нулевой.

– Реджи – протягиваю руку в ответ, и после недолгих сомнений добавляю – а что ты говорил про парня.. который из них парень Авроры?

– Морлус.

– Мне это ни о чем не говорит.

– Ну тот демон, что тебя глазами чуть не сжег – усмехается Патрик – сын Вельзевула.

Я выкатываю глаза. Уж про Вельзевула я кое-что знаю. Один из семи главных демонов Ада.

– Сын Вельзевула учится в школе?

– Это еще что, здесь и сын Сатаны как-то учился. Катус, говорят, звали.

– И что с ним стало?

Бессмертные же не стареют, потому я уже предугадываю, что он ответит.

– Погиб на Войне Равновесия – сообщает Патрик.

Сколько же там народу полегло?

Нулевой рассматривает меня, после чего спрашивает:

– Ну и как тебе здесь?

– Сложно сказать. Но одно я успел понять точно – мне здесь не особо рады.

– Ты про школу? Не гони – он искренне улыбается – просто ты первый смертный в Поднебесье. Вроде и живой, без крыльев – а стоишь здесь, рядом с нами. Они просто в шоке, не больше.

– Ага, только шепчутся и пальцем тычут. Еще эти приговорки – фыркаю я – «смертный»..

– Это еще что! Я слышал, до Войны Равновесия даже Нулевых за бессмертных не считали. Мешали с дерьмом, да третировали как могли. А сейчас-то ни к кому предвзятости нет, я иногда даже забываю, что еще сторону не принял. Так что не накручивай себя, никто тут тебя не «недолюбливает».

– Ты сказал до Войны Равновесия.. то есть до Дарнордеса?

– Ну да.

Я поудобнее встал, чтобы смотреть на Патрика анфас.

– А что еще ты знаешь про Дарнордеса?

Кажется, ему не очень нравится такая смена темы.

– Ну.. в общих чертах, как все. Что на истории рассказывают, и что сам вижу.

– И что, например?

– Ну, что он сын ангела и демона.. – по выражению его лица, вижу, что Патрик уже мысленно придумывает причину слинять, потому меняю тему. Чтобы не потерять единственного собеседника, который сам меня нашел в школе.

– Слушай, а что за штука вообще такая, водоворот? Я так часто про него слышу, но толком понять не могу. Кроме того, что он в виде трупов на землю бросает.

Патрик заливисто смеется и расслабляется:

– Короче..

Он подробно рассказывает мне все, что сам знает про водоворот. В это время мы медленно тащимся обратно к началу сада, после чего заходим и внутрь школы.

К этому времени я имею полное представление об этом.

– А задания?

– В смысле?

Я вспоминаю Инкреди.

– Ну какие-то там задания на земле, что влияют на судьбы..

– А-а.. – мечтательно тянет он – ну это не для школьников. Это уже более высоким чинам дают задания на земле. Я бы хотел себе такое..

– А в чем суть-то?

– У каждого разное. Типо ты должен либо убедить человека что-то сделать, либо наоборот отговорить. Я слышал, что заданием жены Асмодея было начать вторую мировую, она нашептывала Гитлеру на ухо..

– Асмодей же это один из семи демонов..

– Да-да, был правой рукой Сатаны, он..

– Дай угадаю – перебиваю я – погиб на Войне Равновесия?

– Да, а откуда знаешь?

– Нетрудно догадаться.

С ума сойти – насколько бессмертные, оказываются, влияют на наш мир. Даже величайшие земные войны – их рук дело. От осознания их могущества начинает кружится голова.

Если они щелчком пальцев устраивали наши самые грандиозные побоища – страшно представить, что же тогда было здесь на их собственной Войне Равновесия.

Воспользовавшись моим молчанием, Патрик спрашивает:

– А если не секрет, как ты вообще здесь оказался? Еще с Авророй и Имфом?

– В смысле?

– Ну.. ты живой. Ты как сюда залез-то?

Я дергаю плечами. Самому бы знать.

– Ну.. типо они сами меня нашли.

– Да не гони.

– Я правду говорю. Нашли, и типо там..

Замолкаю, не уверенный, что мне можно рассказывать про Персита. Если эти дела обсуждались в Верховой Башни, вряд ли они для ушей Нулевого.

– И что..? – от любопытства он открывает рот.

– Не знаю. Притащили сюда, сказали подождать их.

– С ума сойти!

– Ага. А они разве здесь не учатся?

– Нет, никогда не учились. Встретить бессмертного их ранга – вообще редкость. Они не ошиваются здесь.

– А Дарнордес?

– Атиль иногда бывает. Мониторит дела школы, она почему-то ей особенно дорога. Дарнордес.. он больше занят делами Поднебесья, сам понимаешь. Создатель – не до школьников.

Мы замолкаем, но не надолго.

– Круто это, наверное, общаться с ними – мечтательно произносит Патрик.

– Ну да – с сомнением тяну я, вспоминая наше «общение» – ну теперь хотя бы знаю, куда все попадают после смерти.

– Шутишь что ли? – он фыркает – «все?». Большинство, как кони двинут, распределяются в Ад или Рай, в зависимости от чистоты своей кармы. И лишь единицы оказываются обнуленными. Нулевыми, короче, и получают возможность бессмертия. Учатся, становятся после школы ангелами или демонами.

Я хмурюсь:

– То есть после смерти не факт, что я попаду обратно сюда?

– Далеко и далеко не факт – задумчиво кивает он – скорее всего в Рай или Ад. Далеко не все и после смерти видят Поднебесье, так что тебе уже считай сейчас охренеть как повезло. Не просто побывать здесь – а еще и не умереть для этого.

– Ага – бурчу я озадаченно.

Патрик кажется мне все более и более странным. По крайней мере,