Башня из слоновой кости - Паола Барбато

и на горизонте вырисовался темный куб с красными огоньками у входов. Снаружи выглядело крайне непривлекательно. Ничего не сказав, они подошли к двери в конце тропинки. Открыл мужчина, одетый так же, как «бульдог» из отеля.

– Приглашение? – спросил он, оглядев их.

Мойра протянула карточку из номера. Он впустил их. Двух шагов хватило, чтобы понять: это частный клуб для приватных дел между людьми, которые, вероятно, час назад не были знакомы. Видно было немного: пара полуодетых девушек сновала туда-сюда, клиенты – мужчины и женщины – сидели на диванчиках вокруг площадки для танцев на шесте.

– Клуб для свингеров. Шик-блеск, я-то думала, они вышли из моды еще в девяностых, – заметила Мойра.

Чтобы не выделяться, Мара сняла куртку и отдала ее гардеробщице – кудрявой девушке с восточным разрезом глаз, которая, бросив на гостей угрожающий взгляд, забрала и рюкзак Мойры. Еще неделю назад самым «разнузданным» местом, которые посещала Мара, был круглосуточный минимаркет, а теперь вот она здесь. Она кивнула подруге идти вперед – не вечно же торчать у входа. Обе чувствовали себя неловко. Минуя пустую площадку для танцев, на которую, вероятно, желающим следовало подняться, они увидели ее. Фьямма болтала с двумя мужчинами лет шестидесяти, и с первого взгляда ни Мара, ни Мойра ее не узнали. Фьямма исхудала, платье из ламе[7] обтягивало ее худое тело, едва сдерживая огромные груди – явно недавнее приобретение. Кудрявые ярко-рыжие локоны сияли даже в приглушенном свете. Они поняли, что это она, когда, увидев их, Фьямма отмахнулась от мужчин и пошла навстречу, протягивая к гостьям руки в длинных перчатках до локтей.

– Дорогие, какая радость! Сколько лет, сколько зим! – воскликнула она, подражая манерным интонациям Ванды Осирис. – Сегодня вы мои почетные гостьи! Я приготовила для вас особую комнату!

Она схватила их за руки, закружилась и потащила за собой, как мать двух упрямых детей. У Мары перехватило дух. Она знала, что это Фьямма, но не могла ее узнать.

прошло семь лет

я думала, мы, пятеро, всегда узнаем друг друга

Мойра тоже нахмурилась – магия воссоединения не сработала. Они прошли мимо пары комнат, где явно происходило что-то интересное, но ведущая их за руки женщина, вся в силиконе и блестках, не сбавляла шаг.

– Это настоящая жемчужина, классика в моем переосмыслении! – тараторила она, пока Мара и Мойра молчали, неловко шагая в вечерних платьях, скрывая неловкость под париками.

Фьямма распахнула темную, блестящую дверь.

– Темная комната! – объявила она звонко. – И если вы забыли, как себя вести, вот простые правила: правил нет!

Она расхохоталась и втолкнула их внутрь.

– Здесь звукоизоляция, камер нет, если только вы сами не захотите их арендовать, и главное… – Она захлопнула дверь.

Ее голос оборвался.

Внутри горели красные светодиоды. Фьямма поспешила к занавеске, за которой был небольшой электрощит, и включила свет. Темная комната была полностью обита черной искусственной кожей, с выступами на разных уровнях, на которые можно было присесть или опереться, с тяжелыми бархатными шторами вокруг и неизбежным пространством в центре, чтобы прилечь. Они посмотрели друг на друга.

– Боже, это и в самом деле вы, – дрожащим голосом сказала Фьямма.

И вдруг снова стала собой. Сбросив высоченные туфли с пайетками, она прыгнула на Мойру, обвила ее ногами, как обезьяна, прижалась лбом ко лбу. Не давая вздохнуть, осыпала ее лицо поцелуями, смеясь и плача одновременно. Ошеломленной Мойре удалось сохранить самообладание лишь на несколько секунд.

– Мадонна, как ты нас напугала! Явилась какой-то одержимой! – воскликнула она, отвечая на объятия и кружа ее.

Фьямма взвизгнула и рассмеялась еще громче.

– Боже! Вы НАСТОЯЩИЕ, первые настоящие люди за… не знаю, за ВЕЧНОСТЬ!

Кружась, она протянула руку к Маре, сжав кулак, словно дочь, зовущая мать. Мара присоединилась к подругам, стараясь держать ладони вниз, не касаться их, но Мойра схватила ее за руки и заставила обняться со всеми. Ее лоб встретился с их лбами, и внутри что-то растаяло.

нет, пожалуйста

мне нельзя слишком сильно их любить

Но это чувство было сильнее ее. Сильнее их всех.

* * *

– Ну, в итоге путь через постель всегда самый простой, – сказала Фьямма.

Они сидели втроем на полу, парики валялись в углу вместе с блестящими туфлями. Фьямма закурила сигарету – это была уже третья за несколько минут, а Мойра неспешно докуривала первую. Они оставили свет включенным и запустили кондиционер, потому что темная комната, похоже, перегревалась.

– Когда я вышла, мне было тридцать четыре. В тридцать четыре многого уже не достичь. Если ты девчонка, привлекаешь извращенцев, если тебе двадцать – пятидесятилетних, но в тридцать четыре у тебя два пути: фетишисты или, как говорится, те, кто помешан на сексе.

– Я ничуть не сомневаюсь, что ты в состоянии выражаться иначе, – улыбнулась Мойра.

Фьямма фыркнула – она ненавидела говорить «прилично», но приказы Мойры не обсуждались.

– Боже мой, вечно ты со своими поучениями, да? Ладно, скажем так: альтернатива фетишистам, которые приносят деньги и удовольствие, но склонны расширять запросы или менять поставщиков, – это старики, которые получают секс только за деньги. Я выжала все из первых, а теперь работаю только со вторыми – это совсем другая жизнь. Клиентов выбираю тщательно: холостые, чистоплотные, не слишком богатые, иначе они сменят меня на кого-нибудь моложе и раскованнее. Три-четыре таких старичка – это как один миллионер. Они будут благодарны и верны вечно. Если один из них умрет в ближайшие пять лет, мне, может, и наследство перепадет.

– И тебе не противно, – подытожила Мойра.

Фьямма постучала накрашенным ногтем по губе, затем указала на подруг по очереди.

– Эта – замуровала себя заживо в доме из коробок. А эта – чистит навоз за коровами. – Она улыбнулась. – Нет, мне не противно.

– Ладно, – уступила Мойра и посмотрела на Мару – теперь ее очередь. Начинать с нуля каждый раз – труднее всего.

– Может, ты и знаешь, почему мы приехали, а может, и нет. В общем, в квартире надо мной убили человека, используя мой яд. Это не я, но все думают, что я.

– Ох, дорогая, понимаю. – Фьямма положила руку в перчатке ей на колено. – Я тоже так подумала.

Под их растерянными взглядами Фьямма закатила глаза.

– Ладно, скажем, я НАДЕЯЛАСЬ. Это был бы сдвиг, побег от скуки, встряска после стольких лет…

– Если на то пошло, бежать от полиции тоже совсем не скучно, – заметила Мара.

– Умница, дорогая, вот это настрой! – Фьямма сжала ее колено, затушила сигарету и закурила новую. – Как бы то ни было, с бегством покончено, теперь ты в безопасности.

– Где? – Мара огляделась. –