Сезон комет - Валентина Вадимовна Назарова
Внезапно Ростик повернулся ко мне. Его глаза обеспокоенно поблескивали, большие и выпуклые, как у животного.
– Саша, я кое-что нашел в мамином компьютере… – Его острые пальцы впились в мое плечо так, что я чуть не вскрикнула от боли.
– Но она же все стерла. Компьютер пустой.
– Мы это, кажется, уже обсуждали, – он медленно разжал пальцы, – по поводу удаления файлов.
Из гостиной доносились голоса, гости говорили уважительным полушепотом. Мне хотелось закричать: «Вы что, не знали ее? Она ненавидела шепот, и черный цвет, и всю эту ритуальную фигню, которую вы здесь устраиваете!»
– Что ты нашел? – спросила я, переведя взгляд на Ростика.
– Листок был в принтере, вот, смотри… – Сняв блин со сковородки, он достал из кармана джинсов сложенный вчетверо лист бумаги. – Она сделала запрос через какие-то свои риелторские каналы. Насчет дома Фрэнсиса. «Завершены работы по укреплению известняка под виллой „Бриз“, известной среди местных жителей как „Дом на краю обрыва“. К конструкции пристроена терраса, ее крепления вмонтированы в камень с помощью экспериментальной технологии. Работы завершены в июле 1999 года».
Мне потребовалось несколько мгновений, чтобы понять, что он хотел мне сказать. Наконец до меня дошло.
– В июле? Но ведь это за месяц до того, как Фрэнки и Иззи приехали в Калифорнию!
Ростик медленно кивнул, глядя прямо на меня.
– Получается, что он не мог замуровать никого в полу, – медленно проговорил он. – Разве что раздолбал этот пол и перезалил цемент заново. Но это точно кто-нибудь заметил бы. Это же историческое здание.
В гостиной кто-то поставил Меладзе. Вот это больше подходило к мероприятию. От звуков «Цыганки Сэры» у меня защипало в глазах. Ира была бы счастлива – всю жизнь она пыталась приучить меня любить Меладзе, а я сопротивлялась. Сейчас я согласилась бы слушать только его всю жизнь, если бы это могло вернуть ее. Но ничто ее не вернет. Единственное, что я способна сделать, – это заставить того, кто убил ее, поплатиться за свое преступление.
– Это чудовище – еще и памятник архитектуры? – спросила я Ростика, вернувшись наконец в реальность этого бесконечного скорбного дня.
– Что-то вроде того. На любые работы требуется разрешение.
– Значит, я сумасшедшая. Идиотка. Я все это выдумала. Снова! – Я закрыла лицо руками.
Меня охватило уже ставшее привычным ощущение, будто вселенная вокруг меня крошится на куски.
– Нет. Ты не сумасшедшая. Посмотри, что еще я нашел. – Он протянул мне свой телефон. Там был скриншот гугл-карты.
– Это… маршрут Фрэнки и Иззи? – Я выхватила у него телефон.
– Он самый. Мама искала Тусон – последнюю реальную точку на их пути. Смотрела, сколько до него миль.
– И сколько?
– Восемьсот восемьдесят девять.
Меладзе в гостиной затянул что-то о белых птицах. Я представила себе Иру, сидящую на диване с компьютером и бутылкой вина: ее длинные ногти с французским маникюром стучали по клавишам. Что она искала? И главное, что нашла? Почему удалила все из памяти ноутбука?
– Зачем она это сделала? – наконец произнесла я вслух.
– Она что-то узнала. Думаю, по каким-то своим каналам, риелторы здесь – настоящая мафия. Но мы уже никогда не узнаем что.
Я схватила его за руку.
– Если только…
– Если только что, Саша?
– Нам надо поехать туда. В Тусон! – Я произнесла это быстрее, чем успела подумать о последствиях подобных высказываний. – Найти по уликам из книги, куда Фрэнсис и Иззи отправились дальше. Может, тогда сумеем обнаружить… Иззи. Ее тело. И доказать, что он убийца.
Несколько секунд мы молча смотрели друг на друга.
– Конечно, тебе со мной нельзя. Это слишком опасно.
– Именно потому, что это опасно, я с тобой и поеду. Он убил уже двоих, Саша. Вернее, только о двоих мы знаем.
– Ты ребенок.
– Я выше тебя. Я умею водить, и мы сможем быть за рулем по очереди. Я знаю местные нравы…
В моменте я не нашлась что возразить.
– Выезжаем завтра утром, до того, как проснется Гамлет.
Будто услышав свое имя или почувствовав неладное, Гамлет зашел на кухню.
– У вас какие-то планы на завтра?
Он был заметно пьян. На его щеке розовел размазанный отпечаток поцелуя. Ира не одобрила бы подобное. Оторвав кусочек бумажного полотенца, я стерла помаду с его щетинистой щеки.
– Мы хотим съездить в город, погулять, проветрить голову, – соврала я, глядя в его глаза. – Хочешь с нами?
– Нет. – Он мягко отстранил мою руку от своего лица. – У меня завтра лекции.
И взглянул на меня так, что я сразу поняла: не нужно его отговаривать, он уже все решил. Каждый справляется с горем, как может. Кто-то зарывается в работу, а кто-то отправляется в дорогу.
Ночью мне не спалось. Я все думала и думала о своем решении – ехать по следам Фрэнки и Иззи вместе с Ростиком. К четырем часам утра решила, что все-таки не могу впутывать его в это. Поеду одна.
Я взяла с собой главное: паспорт, наличку, распечатанную фотографию Иззи и кое-какую одежду. Убедившись, что в доме тихо, я прыгнула на водительское сиденье машины Ростика – старенького «Форда», – он пылился в гараже после какой-то провинности, за которую Ира наказала сына. Закрыла дверь и включила зажигание. После себя я оставила только неприбранную постель и записку о том, что уезжаю на пару дней и обязательно верну машину.
Я выставила в навигаторе точку – Тусон, Аризона. 889 миль. Почти пятнадцать часов пути, если ехать без остановок. На часах было шесть утра. Посмотрим, насколько точны эти расчеты.
Калифорния пронеслась мимо меня слепящей полосой огней встречных машин на шоссе. Прошло много часов, но я не помню тот день, только то, что стемнело очень быстро: стоило солнцу завалиться за кромку холмов, как мир позади растворился в дымке выхлопа. Тут и там на обочинах блестели полосатые, как колорадские жуки, автомобили маршалов, подстерегающие любителей погонять.
Радио стрекотало на разные голоса, шелестели покрышки, гулко стучало мое сердце. Вскоре все это слилось в один пульсирующий колеблющийся звук – звук дороги, моей дороги, которая началась с конца и должна привести меня в начало, туда, где на трассе Фрэнк и Иззи встретили дьявола. А пока я была еще далеко. Шоссе номер 99 уносило меня все дальше от океана, в мутное неприветливое чрево штата Калифорния.
Дорога заняла много дольше, чем предсказывала компьютерная программа, учитывая пробки, ремонт дорог, мои остановки на кофе и слезы и подмокшие буррито с заправочных станций. Постепенно небо начало наливаться мутным серым светом, и из темноты проступили контуры длинноногих нефтяных качалок, медленно синхронно кивающих друг другу, будто равнодушные собеседники. Воздух из вентилятора пах копотью и пылью. К рассвету шоссе перешло в широкий проспект, и я въехала в город Бейкерсфилд. На совершенно пустой улице одиноко брела по тротуару женщина в короткой накидке из розового меха. Я притормозила, завидев мигающий красный светофор в центре огромного пустого перекрестка. Он качался от ветра, тихо поскрипывая. Женщина повернула голову и секунду смотрела на меня безо всякого интереса, ее впалые щеки украшал плохо запудренный неровный узор из расчесов и корочек. На миг мне показалось, что это Иззи, я узнала ее волосы, форму рта. Но наваждение рассеялось так же быстро, как пришло. Незнакомка забралась в кабину притормозившего рядом пикапа. И я снова осталась одна.
Выехав из Бейкерсфилда, я остановилась на заправке. Там сняла с карточки все доступные средства, залила полный бак, позавтракала солеными блинчиками, густо политыми кленовым сиропом. Официантка в заляпанной розовой блузке, как в кино, подливала и подливала мне в чашку тепловатый кофе. Глядя на пятна на ее одежде, я опять вспомнила Иззи.
И снова трасса. Нефтяные
