Сезон комет - Валентина Вадимовна Назарова

Гамлет подбежал к входной двери и забарабанил кулаками. Без ответа. Я предложила обойти с другой стороны – иногда Фрэнсис оставлял открытыми окна террасы. В этот момент я уже знала, где искать. Я пошла за дом, попросив Ростика остаться на месте, но он, видимо, думал о том же, о чем и я, поэтому пропустил мои слова мимо ушей. Он двинулся за мной, потом побежал, обогнал меня – так быстро, что я испугалась: вдруг он не удержится на краю, не успеет остановиться? Но он успел. Горстка камешков, отколовшихся от известняка под его ногами, с шелестом скользнула вниз по отвесной скале и с тихим шорохом рассыпалась по песку. Прямо возле Ириного плеча.

Она лежала, распростершись на земле. Рука, согнутая под неестественным углом, – как будто Ира тянулась пальцами к кромке воды, но никак не могла достать. В моей голове в этот момент одна картинка наложилась на другую. Женщина, упавшая с десятого этажа, стала женщиной, свалившейся со скалы. Они очень разные: у одной – темные волосы длиной до плеч, вторая – блондинка. Руки одной покрыты синяками, а второй – татуировками, которые она сделала в молодости, поддавшись порыву, и потом вечно прятала под рукавами шелковых блузок. Но у них было кое-что общее. Я. Они обе погибли из-за меня.

Глава 4

889 миль

Когда в 2000 году роман Фрэнсиса Харта «Очарованные попутчики» вышел на бумаге, широкая общественность испытала шок. Кто-то сразу же выступил за его запрет – из-за присутствия натуралистичных описаний сцен секса, насилия и жестокости. Бдительные граждане пытались выкупать тиражи и похищать экземпляры из библиотек. Другие, наоборот, называли роман голосом нового тысячелетия и причисляли к классике. Фрэнсиса сравнивали с Буковски, Сэлинджером, Бретом Истоном Эллисом и даже Мелвиллом[10], чего я так и не смогла понять. Но после выхода экранизации в 2004 году все успокоились, роман попал в мейнстрим и продавался в любом супермаркете – с молодыми скандальными кинозвездами на бумажной обложке, игравшими в фильме главные роли. В 2006 году книгу включили в курс современной американской литературы в университете Нортгемптона в Англии. В 2007 году одна из студенток третьего курса решила написать по роману Харта научную работу. Именно она впервые заметила в тексте странную вещь, которую до нее пропускали все другие читатели и исследователи.

«Попутчики» – роман-путешествие. История начинается где-то на половине пути с восточного побережья на западное. Главные герои, влюбленная парочка Фрэнки и Иззи, повторяют маршрут, по которому в свое время проехали битники Джек Керуак и Нил Кэссиди. Они останавливаются в тех же городах, ночуют в тех же мотелях и зонах отдыха. Этапы их пути можно отметить точками на карте, каждая описанная деталь – подлинная, многие люди позже узнали себя в эпизодических персонажах: владельцы кафе, служащие заправок, ночные клерки в мотелях. В романе как будто совсем нет вымысла – автор описывает реальную поездку реальных людей, настоящую жизнь. Но все меняется в тот момент, когда герои подбирают попутчика. О том, что Джеймс – это альтер эго самого автора (как и Фрэнки), публика догадалась довольно быстро, это лежит на поверхности. Но именно филологической деве из английской провинции впервые пришло в голову сопоставить реальность и вымысел после появления в книге Джеймса. Тусон в штате Аризона – небольшой городок, расположенный неподалеку от границы с Мексикой, – оказался последней реальной точкой на маршруте Фрэнки и Иззи. Дальше все названия населенных пунктов и номера дорог вымышлены. Герои съезжают с маршрута Керуака и отправляются на север, вглубь Аризоны, где среди пустынь и резерваций находится тот самый мотель «Фламинго», с крыши которого Фрэнки смотрел на комету, перерезая горло своей возлюбленной.

Все это мы прочли вместе с Ростиком, сидя на диване у него дома после похорон. Наша черная одежда нелепо выглядела на фоне бежевых ковров и подушек. Впрочем, события последних дней вообще мало походили на привычную реальность.

Смерть Иры объявили несчастным случаем. Картина ее передвижений той ночью не вызвала у полиции вопросов: она хотела увидеться со мной, раскаиваясь в том, на какой ноте мы расстались. По какой-то причине решила, что найдет меня в доме на краю обрыва, и поехала туда. Но там никого не оказалось – Фрэнсис все еще находился в отъезде. Она решила обойти дом с другой стороны, но в кромешной темноте оступилась и сорвалась с двадцатиметровой высоты. Приземлилась на живот. В итоге – тупая травма внутренних органов, множественные переломы длинных трубчатых костей. Два с половиной промилле алкоголя в крови. Чудо, что она никого не убила по дороге, пока вела машину к дому Фрэнсиса. Как оказалось, у нее уже был арест за вождение в нетрезвом виде три года назад, после чего ее принудили пройти программу реабилитации. Только там она надолго не задержалась. Так что, учитывая ее историю и заключение эксперта-криминалиста, выводы были однозначными.

К вечеру следующего дня на краю обрыва собралась небольшая гора цветов. Люди любили Иру – клиенты, которым она продала дома, друзья, знакомые, мамочки из родительского комитета. Строгой она была только с самыми близкими, а с остальными всегда держалась идеально.

Увидев тело своей матери на берегу, Ростик на сутки впал в состояние, близкое к кататонии. Гамлет занимался похоронами. Оба они винили в произошедшем себя. Я перенесла вылет еще на неделю.

Я искала момент, чтобы сказать: им не следует проклинать себя, если тут и есть виновный, то это я. Я принесла с собой эту катастрофу. Картина той ночи очевидна. Ирка всегда любила копаться в чужих делах и была в этом ужас как хороша. Очевидно, она раскопала что-то на Фрэнсиса. Какое-то доказательство его вины. Только вот что именно, я так и не выяснила – перед тем, как поехать ко мне, она очистила свою историю поиска. Я ничего не могла предъявить полиции, кроме ее торопливого сообщения на моем автоответчике, в котором отчетливо различала, как заплетается ее язык. Это было бесполезно. Я знала, кто виновен в ее смерти, но не представляла, что с этим делать. Разве что жрать себя изнутри, утопая в собственной вине.

В день Ириных похорон мне позвонила соседка из Питера. Сперва я предположила, что она хотела выразить соболезнования, поэтому игнорировала ее звонки. Но она не унималась. В конце концов, когда я на кухне дожаривала блины для гостей на поминки, дисплей моего телефона вспыхнул, оповестив о голосовом сообщении.

«Саша, добрый вечер. Или сколько там у тебя времени? Ты в каком вообще часовом поясе, я так и не разобралась? Ладно, неважно. Я чего звоню. Тут тебя искали. Люди в черном, так сказать. Приставы. На тебя уголовное дело заведено, как я поняла. Ты там кого-то сталкерила, что ли? Что вообще произошло? Могла бы предупредить. А то я не ожидала совершенно, думала, это моя доставка приехала, а там два бугая. Спрашивали, где ты. Я сказала, что за границей, а где – не знаю. И когда вернешься – тоже. А кстати, ты когда вернешься? Что мне им сказать, если еще придут? И может, ты сама им позвонишь и скажешь, чтобы не приходили, а то я пересрала неслабо. Вот. Так что оставайся в своей Америке, Саша. Давай, покусики».

Дослушав сообщение, я долго стояла, уставившись в стенку. Блин начал подгорать. Внезапно раздался оглушительный вой сирены. Я зажала руками уши. Из глаз полились слезы. Пожарная сигнализация замолчала. Кто-то обнял меня сзади. И в этот момент, закрыв глаза, я хотела думать, что это Ира. Потому что только Ира могла собрать все эти разломанные куски, сложить этот чертов пазл, от которого у меня кружилась голова. Но это не она. Это Ростик. Я обняла его за шею и сказала, что мне очень жаль, ведь Ира погибла по моей вине, ее убил этот чертов психопат, которого я привела в их жизнь. Ростик отстранился от меня и взглянул как-то по-другому, не так, как раньше. Совсем взрослыми глазами. Он не произнес ничего. Но я поняла: мой последний союзник теперь тоже считал меня сумасшедшей и больше мне не верил.

Я так и стояла рядом с плитой. Ростик