Лилит. Неуловимая звезда Сен-Жермена - Артур Гедеон
Она сделала ему короткий реверанс и сказала:
– До встречи на спектакле, милый граф, – и, уже открыв двери, добавила: – Вы напугали меня – вы и ваш черный человек.
9
Сеньоры и дамы из числа избранных, кого король Людовик Пятнадцатый упорно терпел подле себя каждый день, смотрели в зеркало графа Сен-Жермена. Сидя в креслах, они крепко держались за бархатные подлокотники. Конечно, герцогиня де Шатору уже разнесла за этот день, что видела «черную сущность» в зеркале, она сто раз неистово побожилась и поклялась, что не смеется над несчастными и не разыгрывает их и что они сами уже скоро увидят это существо в зеркале графа. И конечно, первым, кто услышал про мир зазеркалья, был король. Но, внимая милой любовнице, которая бегает по залам дворца ночью в исподнем в поисках чудес, он только хмурился. Избалованный тридцатитрехлетний скептик должен был увидеть все своими глазами.
И вот теперь все глядели в это зеркало и ждали, и в отражение смотрел король!..
Перед зеркалом стоял граф и сам молчаливо взирал на ровную поверхность. Шли долгие томительные минуты. И вдруг эта поверхность как будто стала проваливаться внутрь. Шепоток побежал по рядам сидящих в креслах придворных. Отражения зрителей исчезали, и на их месте все четче проявлялся загадочный темный коридор. Все затаили дыхание. Дамы буквально затрепетали. Одна пожилая экзальтированная сеньора нервно воскликнула: «Боже! Двери в мир призраков открываются! Господа, я уже слышу: они зовут меня!» – «Тсс! Тсс!» – зашикали на нее. Но что касается дверей, так оно и было – создавалось ощущение, что теперь в зеркало можно войти. А потом случилось и другое – в его глубине все увидели движение. А потом поняли: это от дальней темной стены отделилась тень и теперь направляется сюда, к ним. Эта была та самая сущность – призрак в черном плаще и капюшоне, надвинутом на глаза, из которого торчал длинный нос страшной карнавальной маски. Может быть, маски смерти! Та же нервная сеньора воскликнула: «Боже, он пришел за нами! Мы все умрем!» – «Тише, герцогиня!» – шикнули на нее. «Я же вам говорила: я видела его!» – горячо прошептала мадам де Шатору, сидевшая рядом с королем. А затем послушался глухой удар об пол – это свалилась на паркет нервная пожилая дама, судя по тревожным и сочувствующим возгласам, обращенным к ней, «герцогиня де Лонгвиль».
Но предусмотрительный граф еще перед началом сеанса раздал половине присутствующих крохотные бутылочки с нюхательной солью. Придворный лекарь, маленький старичок-коротышка в огромном парике, похожий на старого спаниеля, дежуривший здесь же и с неодобрением на все это взиравший, быстро привел герцогиню в чувство; поскольку она высохла с годами и мало весила, перепуганные сеансом королевские слуги легко усадили ее в кресло. Но она уже мало что соображала и только качала головой.
– Приветствуйте его, это Дух Пророчества! – сказал Сен-Жермен. – Проводник в загробное царство!
Увидев его, нервная старуха воскликнула и вновь отключилась, и с ней, вскрикнув, потеряли сознание еще две дамы. Сущность в плаще и капюшоне приблизилась, встала в паре шагов от поверхности зеркала и застыла.
– Приветствуем тебя, Дух Пророчества! – почти хором сказали многие.
И вдруг сущность заговорила, но это была не речь, а резкий скрежет и шум, как будто гвоздем царапали по стеклу. Никто не сомневался, что сущность раздражена и зла.
– Дух говорит, что нас слишком много и что он недоволен, – объяснил Сен-Жермен. – Но он обещал мне выполнить просьбу, и он это сделает.
И тогда Дух развернул край плаща, который расправился подобно крылу ворона, оказавшись гигантским, и закрыл поверхность зеркала с той стороны. А когда черное крыло вновь открыло картину, перед зрителями был уже не темный коридор, а огромное пространство азиатской страны, по которой сейчас шло несметное войско.
– Вся Центральная Азия лежала у ног Тамерлана, – заговорил Сен-Жермен. – Необозримая Половецкая степь была ему рабски покорна. Богатейшие города Ирана были покорены и разграблены великим полководцем. Башни из десятков тысяч отрубленных голов вперемешку с глиной высились в этих разоренных городах в качестве устрашения, чтобы неповадно было бунтовать против Амира Тимура. Ирак и великий Багдад постигла та же участь. Но ему было мало! В 1398 году ужасный и беспощадный покоритель народов двинулся походом на Индию. Слава его предшественника Чингисхана не давала Тамерлану покоя…
Пока Сен-Жермен говорил, картины в его волшебном зеркале сменяли одна другую. Разоренные города, плач и вопли умирающих людей, которым несть числа, тысячи голов, закатанные в глиняные башни, с искаженными мертвыми лицами, торчащими наружу, с забитыми глиной ртами и пустыми глазами – все это казалось зрителям королевской гостиной наваждением, страшным сном. Такого не могло быть, но это было!
– Все, что я говорю вам, передает мне Дух, – сообщил граф. – И все, что вы видите, это не плод моего воображения и не ваш ночной кошмар – это сама история показывает вам то, что было на самом деле. Смотрите! А вот и он сам, Железный Хромец, с отрубленными пальцами на правой руке, с негнущейся покалеченной ногой, едет на боевом скакуне и смотрит туда, где скоро вспыхнут пожарища и будет править смерть!
В зеркале все увидели пожилого мощного воина в шлеме и пластинчатом доспехе, с лицом, иссеченным шрамами, коричневым от испепеляющего солнца, и неестественно светлыми глазами, буквально сиявшими на прокопченном лице.
– Тамерлан! Тамерлан! – понеслось по рядам зрителей. – Это он! Он!
Была такая мощь, сила и воля в этом человеке, что сомневаться не приходилось – да, это был он! Завоеватель, несущий смерть всему, грабитель, обирающий целый мир ради одного – обогатить родной край, прославить и возвеличить его, превратить в рай на земле для одного только народа, частью которого был он сам. Странная задача! Жестокая, преступная и такая манящая!
Скука слетела с лица короля Людовика, улетучилась из его сердца, он жил и горел одним только желанием – смотреть продолжение этого спектакля, который им вызвался показать граф Сен-Жермен.
А граф, стоя у зеркала, продолжал:
– Тамерлан шел в Индию под знаменем священной войны – газавата, истребляя всех неверных и забирая в рабство тех мусульман, что противостояли ему. Недалеко от Дели у него было более ста тысяч только пленников-мужчин и еще два раза по столько же детей и женщин. Но битва с делийским султаном обещала стать такой кровопролитной, что исход ее был пока что не предрешен. И тогда Тамерлан решил не оставлять в своем тылу столько пленных врагов и приказал в течение нескольких часов, за сутки до
