Лилит. Неуловимая звезда Сен-Жермена - Артур Гедеон

Его не могли развлечь ни вечные праздники в Версале, ни охоты, когда по залитым солнцем полям впереди толпы всадников рвутся вперед с оглушительным лаем сотни псов, ни частые войны на границах государства, ни общеевропейские политические интриги, в эпицентре которых нередко оказывалась Франция. Людовика не могло излечить ежедневное обжорство, которым с фатализмом обреченных страдало большинство бездельников-придворных, не исцеляло его и поглощение лучших французских вин, а ведь многие аристократы пили их без устали! Даже любовные утехи с податливыми дамами двора или милыми белошвейками не могли утешить короля Франции: стоило утолить сладострастный порыв, и Людовик вновь начинал скучать. Появившись в жизни короля, мадам де Шатору почти всецело заняла его воображение, он и впрямь был влюблен в нее, но стоило ей или ему разомкнуть объятия, и скука подлой и злой змеей вновь подкрадывалась к королю, чтобы беспощадно жалить его.

Людовик смеялся, участвовал в карнавалах, поедал фазанов, кабанчиков и оленей, раздаривал улыбки дамам и танцевал с ними менуэты, поднимал золотые кубки, где плескалось лучшее бургундское, но в глазах венценосца оставалась неизменная, идущая из самых глубин сердца грусть.

И только немногие, самые проницательные, догадывались, что короля одолевает вечная болезнь, свойственная отдельным представителям царствующих особ: апатия к окружающему миру и самая черная меланхолия. Иные, кому подвластен мир, с жадностью меняют его – на радость или на горе своим подданным, другим эта обуза доставляет великую печаль и разочарование.

Людовик Пятнадцатый Бурбон был из вторых – тех, кому видна тщета всех усилий в этом мире, и потому страдал. Он завидовал своей фаворитке герцогине де Шатору, что она так неистово влюблена в музыку. Завидовал своему полководцу маршалу Бель-Илю, что ему по духу вечные кровавые войны. Если что ему и нравилось, если где он и мог отвлечься, так это на кухне, изобретая новые рецепты и блюда, орудуя поварским ножом и ложкой, оценивая лучшее мясо и распределяя специи! Но об этой истинной страсти, находившей лишь приступами, близкие Людовика старались не распространяться.

Короля можно было поразить только одним – громом небесным. Не убить, конечно, молнией, а таким образом воздействовать на его воображение, чтобы король сумел воспрянуть, вдохновиться, ожить. Соблазниться существованием на белом свете, потому что к своим тридцати он уже испытал абсолютно все искушения смертного.

Именно в это самое время, а именно весной 1743 года, при дворе Людовика Пятнадцатого Бурбона и появился человек, назвавшийся в Праге маршалу Бель-Илю графом де Сен-Жерменом.

Именно таким, буйным источником жизни и загадочным перекати-полем, и представила его своему королю герцогиня де Шатору. Король сидел в кресле на возвышении, в золотом камзоле, в белокуром парике с длинными «крыльями» и «хвостом». Сен-Жермен на этот раз явился в более скромном костюме, и бриллианты сверкали только на его пряжках, в пуговицах его камзола, на воротнике и на руках, что немного разочаровало короля. Но каждый визит требовал своего костюма.

Граф отвесил монарху самый почтительный реверанс, поцеловал благожелательно протянутую в перстнях руку и сказал:

– Моя давняя мечта осуществилась – теперь я знаком с первым королем Европы.

Вокруг них были избранные люди двора, и первая из них – герцогиня де Шатору. Тут же присутствовал и фаворит этих дней – маршал Бель-Иль.

– Знаю, что вы умеете говорить, и голос ваш звучит как музыкальный инструмент, – сказал король, – знаю, что вы играете на всех доступных инструментах, что вы ученый и дипломат, полиглот и специалист по драгоценным камням, и догадываюсь, что у вас наверняка еще припасена сотня-другая талантов. И Бель-Иль говорил о вас немало хорошего, а мадам де Шатору, моя Муза, – он указал рукой в ее направлении, – так просто восхищена вами, и другие придворные в восторге от вас. И я уверен, что при моем дворе вы найдете себе достойное место, и может быть, однажды я попрошу вас о каком-нибудь поручении. Но можете ли вы сказать, граф, откуда вы родом? Нетрудно догадаться, что ваше имя – это псевдоним

– Не могу, ваше величество, пока оно сокрыто, я и многие люди, которыми я дорожу, находятся в относительной безопасности. Поэтому, чтобы ни на кого не навлечь беду, я умолчу о моей отчизне и моем подлинном имени.

– Да будет так, – сказал король. – Я верю вам. И у меня нет ни единой причины сомневаться в ваших словах и вашем благородстве. Но тогда встречная посылка. Давая вам аудиенцию, человеку в Париже абсолютно новому, я надеялся, что увижу и услышу то, по чему нередко скучаю. Будьте так любезны, граф, поразите меня чем-нибудь. – Король, несомненно, был искренен в своей просьбе, в своем монаршем волеизъявлении. – Я тоже, как и мадам де Шатору, хочу сюрприза!

Сен-Жермен учтиво поклонился и спросил:

– Вы боитесь духов, ваше величество?

Король был немало удивлен вопросом:

– Гостей из загробного мира?

– Именно так.

– Ну, скажем, как и все живые, я немного опасаюсь их, – улыбнулся король. – Уверен, как и мои подданные. – Придворные засмеялись. – А вы, граф, дружите с ними?

– Стараюсь не ссориться, ваше величество. Не все они одинаково доброжелательны к миру живых. Многие из них расстались с жизнью против своей воли, многие ушли оговоренными и неотмщенными, многих заставили бросить своих любимых, а тех, кто оставил здесь раз и навсегда прерванные судьбоносные дела, обрекли скитаться между небом и землей.

Разговор принимал странный поворот.

– А к чему был вопрос, граф?

– Что, если я вам предложу увидеть одну из картин прошлого? На ваш выбор, ваше величество.

– А именно?

– Александра Македонского, который поражает персов при Гавгамелах, Карла Великого, который гонит мавров за Пиренеи. А может быть, Тамерлана, истребляющего огнем индийскую армию и ее непобедимых слонов? Что скажете, ваше величество?

– Это возможно? – Король обернулся к мадам де Шатору, но та едва заметно пожала плечами, она о таком не слышала. Этот граф был полон сюрпризов! – Но как вы это сделаете?

– Этой мой дар, объяснить его я не сумею, даже если захочу, я смогу лишь показать картину.

– И все же, – король развел руками, – как можно пригласить сюда призраков?

– Разумеется, я не рискну вызвать прямо сюда, во дворец, сотни индийских слонов с лучниками в корзинах. Не рискну вызвать даже одного Тамерлана прямо сюда, в Версаль. Это даже для меня было бы чересчур. И потом, кто знает, что он тут натворит? Но есть способ. Когда-то мне досталось по случаю волшебное зеркало. Это было очень давно. Якобы, так мне сказали, оно принадлежало самому Мерлину.

– Волшебнику бриттов, жрецу короля Артура?

– Именно так. Если вы обещаете мне, что зеркало доставят