Влияние - Бентли Литтл

топтался рядом и ушел, только когда начали подходить клиенты. Священник в этот раз не появился, как не появился и Кэмерон Холт, и хотя Росс не узнавал большинство из тех, кто подходил к нему за покупкой, Анну Мэй он узнал – старушку, чей муж был болен Альцгеймером. Когда она с тревогой в голосе спросила про Литу, Росс подробно объяснил, где она, и добавил о ее возвращении на следующей неделе.

– Ах, какой ужас! – не уставала повторять Анна Мэй, искренне сочувствуя Дейву и Лите.

– Они наверняка будут тронуты вашим сочувствием, – сказал Росс.

Яйца быстро кончились, а следом за ними и мед. Собрав стол, табличку и коробки, он убедился, что деньги в безопасности, в переднем кармане, и наскоро обошел столики других фермеров.

Подойдя к столику с грибами, он увидел маленькую девочку в старушечьей юбке и улыбнулся ей.

– Привет.

– Грибок елдачок! Черножопый мясной пай.

Потрясенный, он посмотрел на девочку.

– Ты что сказала?

Девочка хихикнула, развернулась и спряталась за своей матерью, которая стояла у палатки и недовольно смотрела на него.

Он так и не был уверен, на самом ли деле он слышал то, что слышал.

– Что ты сказала? – повторил он вопрос.

Девочка отрицательно покачала головой, отказываясь отвечать.

– Перестаньте ее травить! – приказала мать. – Либо покупайте, либо уходите. Впрочем, нет, купить вы ничего не сможете. Я вам ничего не продам. Убирайтесь.

– Я… – начал было Росс.

– Я знаю, что ты тут вынюхиваешь! – взвизгнула мать. – Думаешь, не знаю? Ты с ее помощью хочешь подобраться ко мне! Я знаю, что тебе надо.

Она подняла юбку, показывая ему грязные трусики в крови.

– Дама, вы сошли с ума, – сказал Росс и пошел прочь, а женщина закричала ему вслед.

– Ну и сука.

При звуках этого голоса он посмотрел направо – там стояла за столиком молодая смуглокожая женщина с длинными черными волосами а-ля Покахонтас[26] и продавала булочки домашней выпечки самой разной формы – диван, стол, холодильник, телевизор. Она была приблизительно его возраста, одета обычно – в свободные джинсы и футболку с надписью «Декабристы»[27], что мгновенно вызвало у него симпатию. Она улыбнулась ему.

– Вы, вероятно, кузен Литы. Меня зовут Джилл.

– Росс, – представился он. Он не помнил, чтобы видел ее раньше.

Джилл кивнула в сторону грибной палатки.

– Что с ней такое?

– Не знаю, – признался Росс, – но…

– Много чего странного происходит здесь в последние дни. Поверьте мне, я знаю.

Девочка продолжала напевать:

– Грибок елдачок. Черножопый мясной пай.

Росс попытался не обращать на девочку внимания.

– А что такое случилось с вами? – спросил он.

– Ничего особенного, – сказала Джил. – На меня напал Пьюка, золотой ретривер, которого я взяла щенком и который если и рычал, то как белка. Он укусил меня в ногу, после чего убежал, и больше я его не видела. Впрочем, у меня появился новый друг: на моем крыльце сегодня утром обосновалась змея. И мне пришлось выходить из дома через заднюю дверь. Надеюсь, она исчезнет, когда я вернусь. А еще моя подружка Дженни позвонила мне вчера вечером и сообщила, что ненавидит меня. Она не сказала почему и не ответила на мой звонок. На мои эсэмэски тоже не отвечает.

– Ничего себе.

– Да уж.

– Мой список не так уже велик, но меня клюнула курица.

Ему хотелось сказать о летающем черном существе, но об этом он решил умолчать.

– А эта сумасшедшая торговка грибами накричала на вас, после того как ее дочка спела непристойную расистскую галиматью.

– И это тоже.

– В странном мире мы живем, – сказала Джилл.

К столику подошел покупатель, желающий купить булочку в форме холодильника, и она, извинившись перед Россом, повернулась к покупателю. Если бы Росс после этого ушел, то их разговор был бы окончен, но она была привлекательная и казалась любезной, а еще он заметил, что кольца на пальце у нее нет.

Глупо.

Это было глупо, но Росс тем не менее задержался у ее столика, а когда покупатель ушел, показал на ее товар.

– Выглядят очаровательно, – сказал он.

– Спасибо.

– И вы можете этим зарабатывать себе на жизнь? Я имею в виду – здесь, в Магдалене?

– Ох, нет. У меня еще есть основная работа.

– И что это за работа?

Она помотала головой.

– Вы будете смеяться.

Он рассмеялся.

– Нет, не буду.

– Вы уже рассмеялись.

– Извините. Но я смеялся не над вашей работой. Я смеялся над вашим ходом мыслей, из которого следует, что я буду смеяться над вашей работой… Не берите в голову. Забудьте о моем вопросе. Вы не обязаны мне ничего говорить, если…

– Я – телефонный рекламный агент.

– Мм.

– Это, вероятно, лучше смеха.

– Нет, просто я удивлен. Вы ничуть не похожи на рекламного агента.

– А как должен выглядеть рекламный агент?

– Не знаю. Он должен быть старше. И очень толстым.

Джилл рассмеялась.

– Голос у вас определенно подходит для такой работы. – Росс огляделся. – И где ваше рабочее место? Вы каждый день уезжаете на работу? Я что-то не вижу здесь ни одного колл-центра.

– Я работаю из дома.

– Я не знал, что работодателей это устраивает.

Она пожала плечами.

– Еще один способ экономить деньги: никаких традиционных подходов. В моем подразделении пять человек. Мы все подключены к телефонной станции, которая и контролирует нас, а все, что нам нужно, высвечивается на экране. – Она неуверенно улыбнулась. – Я не то чтобы горжусь этим.

– И что вы продаете?

– Вам это и в самом деле интересно? – Она посмотрела на него скептическим взглядом.

– Нет, – признал он.

Подошла женщина с маленьким сыном, купила две булочки. Росс тоже купил – в форме телевизора. Он хотел еще поговорить с Джилл, но к ней подошли поболтать ее подруги, и он помахал ей на прощанье и зашагал прочь.

Булочку он съел по дороге на ранчо. Она оказалась очень вкусной.

Вечером позвонила Лита, сказала, что они приедут в воскресенье. Ему показалось, что она нервничает, и он спросил, что случилось, она ответила – ничего, просто беспокоится о коне, но он заверил ее, что с животными все в порядке.

– Ты бы не мог вывести его на прогулку? – спросила она. – Ему каждый день нужны нагрузки.

– Боюсь, у меня не получится, – сказал он. – К тому же вы вернетесь через несколько дней.

Теперь в ее голосе слышалось не беспокойство, а удивление.

– Ты боишься моего коня? Боишься Микки?

– Я не умею ездить верхом, – обиженно сказал он. – Я не знаю, как седлать лошадь, ничего про это не знаю.

– Ты боишься, – поддела она его.

– Ладно. Боюсь.

Лита