Валерий Рощин - Двадцатый - расчет окончен

Несколько человек приближались по коридору; ярко-желтые лучи шарили по стенам все ближе и ближе…

Его правая ладонь покоилась на упругой груди, левой он обнял Анастасию за талию…

Припав к ее губам, внезапно ощутил волну на­хлынувшего жела­ния, и уже через несколько мгновений упоительного поцелуя вдруг почувствовал, как стремительно тает пугавшая мину­той раньше опас­ность то­пав­ших по подвалу по­лицейских, светивших прямо в лицо фо­нарей…

Девушка искусно подыгрывала: одной рукою обнимала его шею, второй скользила по телу под футболкой; постанывала и глубоко ды­шала… Сквозь туман, охвативший от спонтанно-чумовой близо­сти он различил как толпа стражей остановилась неподалеку – в нескольких шагах, по-прежнему освещая целующуюся и якобы позабывшую обо всем на свете парочку. То ли достоверности ради, то ли не сдержав­шись (уж и сам того не понимал), Артур уже шарил ладонью по жен­ским бед­рам…

Но… удовольствие длилось недолго – раздался громкий зевок служебного пса, прерванный отрывистой фразой на французском кого-то из подошедших мужчин.

Точно очнувшись от забытья и сладкой неги, Анастасия резко отпрянула к стене, зажмурилась от света, смущенно одернула юбку и шлепнула по руке мо­лодого человека, все еще сжимавшую ее грудь. Дорохов напрягся, слушая короткий диалог меж знавшей язык де­вушкой и представите­лем силовых структур…

Тем временем к ним подвели собаку; та деловито обнюхала сна­чала мужчину, потом женщину. Один из полицейских живо про­шелся ладонями сверху вниз по одежде беглецов, вероятно, разыскивая ору­жие…

– Андрей, дайте свой паспорт, – попросила агент, пока фо­нари подозрительно шарили по их фигурам. И негромко добавила: – Рас­слабьтесь. Это местный отдел по борьбе с наркотиками. Плановая проверка всех злачных мест района.

– Козлы! – тем же тихим шепотом отвечал тот, подавая ей до­ку­мент. – Испортили все что могли…

Затем, по пути к выходу из подвала, она, притворно смущаясь, ответила на несколько вопросов, объясняя причину поспеш­ного бег­ства из клубного зала; подала на проверку паспорта – свой и Андрея Вик­торовича Седова.

Их завели в какую-то комнату на втором этаже. Следом в поме­щение ворвался проворный щупленький полицейский с набором хит­рых штучек, похожих на металлоискатели. Артур снес процедуру спокойно – рас­ставил в стороны руки и терпеливо ждал, покуда французский мент с неторопливой аккуратностью обследовал каждый сантиметр его оде­жды.

А вот Анастасия к безобидному действу почему-то отнеслась иначе: заметно нервничала, побледнела, затаила дыхание…

«Чего она трясется, – поражался телохранитель, – ни наркоты, ни оружия у нас нет. Ох уж эти бабы!..»

Грозная на вид аппаратура ни разу не пикнула, и не мигнула на­бором цветных лампочек – все, как и предполагал Дорохов, закончи­лось благополучно…

Спустя двадцать минут инцидент был исчерпан: туристам из Рос­сии вернули паспорта и даже извинились. Старший полицейский чин что-то назидательно буркнул на прощание, и парочка спешно поки­нула второй этаж…

– И что же он вякнул про Россию? Небось, какую-нибудь га­дость?.. – тихо спросил молодой человек, спускаясь по лестнице в об­нимку со своей «любимой подружкой».

Выйдя на улицу, она нервно повела плечиками, скидывая его руку; презрительно оглянулась на оказавшийся столь не гостеприим­ным « La Locomotive » и, облечено выдохнула:

– Нет, наоборот. Сказал, что ему нравятся русские. А если бы мы оказались американцами, так непременно растянул бы проверку до утра. И ночь бы мы провели в кутузке.

– Ха! Нормальный мужик!..

– Проводите меня до отеля, – оборвала девушка его смех.

– Не вопрос…

Сидя в салоне автомобиля и окончательно придя в себя по­сле свалившейся неприятности, она аккуратно запахнула оставшиеся без верхних пуговок полы блузки, вернула лицу строгость, нахмурила брови и с металлическими нотками в го­лосе попросила:

– Андрей, пожалуйста, вычеркните из памяти все то, что про­изошло там… в подвале.

– А что произошло в подвале?

– Вы догадывайтесь, о чем я веду речь.

– Ах, об этом!.. – шлепнул он себя по лбу. – Ну, что вы, Анаста­сия Игоревна – я и сам мечтаю поскорее забыть тот кошмар! Терпеть не могу целовать и щупать, кого попало!..

И сдобрив сказанное отвратительной гримасой, отвернулся к окну. Но к своему удовольствию прежде заметил вспыхнув­ший гне­вом взгляд изрядно уязвленной женщины.

Расстались они сухо. Будто не было и в помине беззаботной про­гулки по знаменитому мемориальному кладбищу, беспечной бол­товни в клубе, стремительного бегства по закоулкам кулис от поли­ции. И того, хоть и вынужденного, но жаркого минутного поцелуя в под­вальном мраке.

Рассчитавшись с таксистом, он собирался проститься здесь же, на улице, но Анастасия чуть не приказным тоном повелела:

– Поднимитесь со мной в номер.

Пожав плечами, Артур поплелся следом…

От поездки на лифте отказались – пошли лестницей. И пока пет­ляли светлыми коридорами скромного отеля, она негромко настав­ляла относительно последующих действий:

– Происшествие в клубе вряд ли возымеет последствия, но на всякий случай нужно подстраховаться. Сейчас без промедления сле­дует заняться сменой документов. И вам, и мне…

Четкость и отрывистость фраз в точности напомнили манеру раз­говора Александра Сергеевича. «Его школа. Японский конспиратор!.. – уныло подумал моло­дой человек, мягко ступая по толстому ковро­вому покрытию. – Такая же убежденная фанатичка. И такая же хитрая бестия – даже разговор завела в коридоре, а не в стенах номера, где могут стоять жучки…»

– …Приехав в гостиницу, переоденетесь в приличный костюм, рассчитаетесь за номер и отправитесь в аэропорт Орли. Там в автома­тической камере хранения восточного терминала «Orly Ouest» поме­няете старый комплект документов на новый.

– А спать, интересно, я когда буду?

– Вы не спать сюда приехали! – отрезала девушка.

Категоричность тона выбора не оставляла.

– И не переби­вайте – времени мало, – отчетливо выговаривала она каждое слово, – запомните номер ячейки: двадцать два, сорок во­семь.

– Запомнил.

– Шифр: двенадцать, ноль четыре, девятнадцать, шестьдесят один.

Он кивнул, повторяя про себя названные цифры.

– Одежду, в которой засветились под именем Андрея Се­дова, лучше выбросить. И последнее: завтра в девятнадцать тридцать встре­чаемся на Елисейских полях – улица Мариньи, у центрального входа в театр. Форма одежды – парадная. Вопросы?

– Что за театр? Их здесь считать умучаешься.

Она покосилась на него с превосходством знатока светской жизни и проронила:

– Театр Мариньи – самый именитый на Елисейских полях. К тому же расположен неподалеку от церкви Мадлен, куда вы изволили опоздать в первый день. Одним словом – не заблудитесь.

– В театре опять будем прохлаждаться и шариться по подвалам?

– Никаких подвалов! – фыркнула Анастасия. – Завтра мы должны сделать то, ради чего сюда приехали.

– Наконец-то! – возрадовался он.

– Только не говорите, что смертельно устали от Парижа, – съяз­вила она, поворачивая к одному из номеров. Вставив в замоч­ную скважину ключ и открыв дверь, вошла внутрь. Включив свет в холле и, не пригласив Дорохова войти, бросила: – Все. До завтра!

Дверь шибанула по косяку перед самым носом Артура.

Ух­мыльнувшись, он сунул руки в карманы и зашагал прочь…

Следующим вечером в оговоренный час он прогуливался по гра­нитным ступеням, ведущим к главному входу в театр Мариньи. От нечего делать изучал большие афиши и пытался отыскать созвучные русскому слуху фразы. Иногда это удава­лось…

Один из спектаклей назывался «Мария Стюарт». В названии вто­рого угадывалось слово «русские», но дальше из-за огромных пробе­лов в познаниях французского языка поиск буксовал. Зато глав­ную роль в спектакле исполнял Ален Делон – его имя спутать с чьим-то другим возможным не представлялось. Да и напечатано оно было ар­шинными буквами – едва ли не крупнее самого названия.

На Дорохове неплохо сидел дорогой костюм; расстегнутые полы пиджака открывали любопытному взору модный галстук, привнося­щий во внешний вид штришок этакого небрежного шарма. К тому же на ремне – далеко на боку, висел все тот же CD-плеер, провода с на­ушниками от которого были аккуратно упрятаны в брючный карман. В кармане пиджака лежал паспорт на имя Антона Леонидовича Бахи­рева – сотрудника одной из москов­ских строительных компаний. Ря­дом с паспортом по­коились между­народные права и использованный авиабилет рейса «Москва-Париж» – тот же самый рейс, коим прибыл сюда рекламный агент Андрей Викторо­вич Седов. Разница заключа­лась лишь в том, что на последнем проездном документе стояла более свежая дата…