Валерий Рощин - Двадцатый - расчет окончен

– Он не должен выделяться из толпы. Такой… Ну… японский конспиратор… чтоб запросто мог исчезнуть в людском по­токе, зате­ряться в общественном транспорте, на рынке, в маркете, в аэро­порту… Понимаешь? – пылко и, помогая себе жестами, объяснял приехавший первым «покупатель». – Такой… который не запомнится человеку с хорошей зрительной памятью ни с первой, ни со второй, ни даже с третьей встречи. Ты меня понима­ешь?

– Понимаю-понимаю, Александр Сергеевич. Ты неисправим!.. Я как только услышал по телефону твоего «японского кон­спиратора» – сразу понял, что тебе нужен самый лучший. Сейчас представлю наи­более подго­товленную группу. До выпуска этим пар­ням ос­талось три не­дели – основную часть про­граммы они уже ос­воили. Выберешь кан­дидата сам.

– Три недели до выпуска?.. – насторожился гость. – Ах да, у тебя же выпуски двадцатого числа!.. Но прошу: не за­будь – при всей скромности внешних данных, этот кандидат должен об­ладать всем тем набором умений, на­выков и знаний, что обяза­тельны для выпуск­ников твоей закрытой школы.

– Все покидающие территорию моего Центра – профессионалы. Независимо от роста, веса, национальности, правильности черт лица, этнической или конфессиональной принадлежности. Сейчас выбе­решь сам…

Двое мужчин в штатских костюмах, предъявив пропуска, прошли второй контур охраны. Начальника Центра, безусловно, узнавали в лицо, да не­зыблемые правила требовали доставать и разворачивать удостовере­ния. Вот и казарма готовящегося к выпуску курса…

Заслышав команду дежурного инструктора, курсанты построи­лись в длинном проходе казармы в считанные се­кунды.

– Проверьте, все ли, – бросил ему седовласый мужчина.

– По порядку номеров рассчитайся! – сызнова огласил казарму зычный голос.

– Первый.

– Второй.

– Третий… – живо побежала перекличка от правого фланга.

– Девятнадцатый, – молвил последний в шеренге и растерянно глянул влево.

В этот миг опоздавший появился на своем месте; как ни в чем ни бывало, сделал шаг вперед и четко доложил:

– Двадцатый – расчет закончен.

– Опять опаздывает, пострел, – негромко проворчал начальник Центра. – Ладно, приступай, – подтолкнул он гостя в спину. – Группа в твоем распоряжении…

Осмотр подразделения начался с самых высоких и широкопле­чих. Однако возле этих амбалов незнакомый мужчина с повадками высшего офицера не задерживался – одни их габариты с накаченными мыш­цами, несомненно, притянут множество любопытных взоров.

Заложив руки за спину, он довольно быстро прошелся до сере­дины шеренги. Когда рост слушателей спецшколы сравнялся с его ростом, шаг замедлился, взгляд стал внимательнее…

Остановившись напротив одного бывшего спецназовца, он пыт­ливо рассмотрел его с ног до головы, приказал выйти из строя, обо­шел со всех сторон…

Другого попросил показать ладони…

У третьего спросил о сроке службы в войсках спецназа – видно захотел услышать голос…

Смотрины продолжились в спортзале.

Одетые в одинаковые трико курсанты разделились попарно и от­рабатывали элементы еди­но­борств. И здесь зоркий и придирчи­вый взгляд странного приезжего человека следил за теми, чье тело­сложе­ние казалось обычным, невы­дающимся.

Вот подходящий паренек с заурядными внешними данными ловко уходит от кулака, ставит блок, наносит встречный удар и идет в контратаку… Не­плохо. Но… Рязань! За версту веет Русью-матушкой: чуть оттопы­ренные уши, рыжеватый цвет волос, конопатая рожа, ла­дони-ло­паты… Нет, не годится!

Сосед слева смахивает на среднего европейца. И подготовлен от­менно – вполне бы устроил. Но… отставить – в движениях картин­ность, показуха. Так и лезет из кожи вон, дабы понравиться незна­комцу и свалить раньше времени на свободу. Такой наворотит дел – замучаешься отмывать дерьмо.

Следующий… Внешность подходит. Нет – высоковат и медлите­лен: то ли туго соображает, то ли что-то с реакцией. Не пойдет!

А этот кто таков? Движения точны и строго дозированы – ничего лишнего; в глазах спокойствие; на типичном для центральной Европы лице ленивое наплевательство к происходящему; ладони в небольших перчатках, стало быть, невелики. Ах да, вспомнил! тот самый ротозей и разгильдяй, опоздавший к по­строению! Что ж, понаблюдаем…

Тем временем характер тренировочных занятий в спортзале из­менился: теперь инструктор по единоборствам вызывал на татами по три курсанта. Один в течение пяти минут должен был продержаться против двоих; затем, он менял кого-то из пары нападавших и, таким об­разом, рубка для назначенной тройки продолжалась четверть часа.

Вначале каждого поединка бойцы проявляли некоторую сдер­жанность – вероятно, уже неплохо зная друг друга, проявляли эле­ментарную человеческую гуманность. Но скоро, подстегиваемые за­мечаниями наставника и собственным азартом, начинали работать довольно жестко и в полную силу.

Паренек, за которым взялся присматривать «покупатель», вышел на ковер в четвертой тройке. Две пятиминутки он попадал в пару напа­давших и ничего вразумительного не показал: обычные блоки, уходы от ударов; вялые атаки со средней дистанции… Однако ока­завшись в заключительном отрезке времени в одиночестве, внезапно преобра­зился: ленивое безразличие на лице сменилось внимательным усер­дием, в повадках обозначилась собранность, в тактике боя – ра­цио­нальность. Более всего приезжему генералу понравилась легкость, с которой он переигрывал оппонентов в завоевании свободного про­странства – двоим, отнюдь не тормозным ребятам никак не удавалось прижать его к краю ковра. Атакуя, защищаясь и контратакуя, он по­стоянно перемещался, лавировал, запутывал противников. Выполняя же финты и ложные движения, за­ставлял их ошибаться. При этом его хорошо поставленные удары нередко достигали цели. Он не просто отбывал номер и отмахивался положен­ные пять минут, он думал, анализировал постоянно менявшуюся об­становку и мгновенно при­нимал оптимальные решения – вот что при­ятно удивило придирчи­вого «покупателя».

Появление в спортзале начальника учебного Центра совпало с командой инструктора об окончании занятий.

– Определился? – с легкой ухмылочкой подошел он к старому приятелю.

Тот поднялся с низенькой скамеечки, устроенной по всей длиной стене спортзала; неопределенно пожал плечами:

– Пока нет. Пусть переодеваются – хочу еще разок на них взгля­нуть.

Но довольство гостя не укрылась от проницательного взора мест­ного Серого кардинала.

На повторном построении после единоборств подразделение снова не досчиталось одного бойца. И словно по утвержденному на­чальством сценарию До­рохов вынырнул из-за спин товарищей и встал последним, хоть и был чуток повыше обитателей левого фланга.

– На гауптвахту что ли засадить паршивца?.. – искоса поглядывая на махрового нарушителя дисциплины, проворчал на­чальник школы.

– После. Если останется жив, – тихо отвечал стоявший за спиной гость.

– Не понял… – обернулся тот. – Ты его, что ли выбрал?

– Вполне подходящая кандидатура – средненький, невзрачный. Самый что ни есть воробышек. Сейчас полистаю лично дело и…

– Смотри – намучаешься. Боец-то он стоящий – в личном деле ни одного темного пятна не отыщешь, но дисциплинка – сам видишь.

– Хм… Ни одного!.. – парировал знакомец, – разве к тебе «чис­тые» попадают?

– Его группа расстреляла автомобиль с чеченцами, один из кото­рых был вооружен. Просто наши ребята оказались расторопнее. Лю­бой на их месте поступил бы так же.

– Согласен.

– Ладно, дело твое – выбрал, так выбрал. На следующих занятиях посмотреть его не хочешь? Теория, хо­лодное оружие, автодром, пла­вание, стрельба…

– Стрельбой мы, знаешь ли, в последнее время не увлекаемся, – улыбнулся в ответ «покупатель», – как у него с вождением?

– Нормально.

– А с теорией?

Руководитель Центра кивнул:

– И с теорией приемлемо – сам недавно убедился.

– Ну… а его умение плавать меня интересует меньше всего. Не будем зря терять время.

– Мое дело маленькое – как следует подготовить человека и пре­дупредить «покупателя» о недостатках, что заложены в характер са­мими Господом богом. В общем, с головой парнишка дру­жит, но при том пофигист до мозга костей.

– Вот такой-то мне и нужен, – шепнул гость. – Полистаю личное дело, погоняю по теории и… скорее всего, остановлюсь на его канди­датуре. Так что, оформляй парня.

– С какого числа?

Тот посмотрел на часы и усмехнулся:

– С сегодняшнего, японский конспиратор! Через пару часов он уезжает со мной…

– Название самого престижного квартала в центре Парижа?

– Марэ.

– Девичья фамилия твоей матери?