Валерий Рощин - Двадцатый - расчет окончен

– Так точно.

– В таком случае вы – очередной кандидат для участия в вечер­нем кроссе.

Генерал тяжело поднялся из-за стола, с недовольным видом про­следовал вдоль первых столов. Остановившись против курсанта, с раздражением в голосе произнес:

– А лучше сделаем так: если должным образом не закон­чите рас­сказ об аэропортах – вся группа строится после ужина на ав­тодроме и дружно бегает до отбоя. И контролировать проведение этого воспита­тельного мероприятия буду лично. Итак, слушаю…

Артур кашлянул в кулак, перекинул указку в левую руку и, твердо ткнув ей в окраину столицы туманного Альбиона, без за­пинки выдал:

– Современный, комфортабельный аэропорт «Стэнстед»; нахо­дится в сорока девяти километрах к северо-востоку. Каждые тридцать ми­нут до Ливерпульского вокзала ходит электропоезд; автобусы кур­си­руют до вокзала «Виктория». Время в пути – девяносто минут.

– Хм… Уже лучше. Ладно, с аэропортами худо-бедно разобра­лись. Последний вопрос. Предупреждаю: не из легких. Если ответите пра­вильно и с той же четкостью – дам кроссу отбой.

– А… вы амнистируете только меня или всю группу?

Серый кардинал сызнова зыркнул на него поверх оправы и озву­чил условия:

– Если ответишь блестяще, вся группа пойдет отдыхать. Уст­роит?

– Не вопрос, – пожал тот плечами.

Девятнадцать человек замерли, с тоскливой надеждой взирая на Дорохова…

– Что ж, посмотрим… Итак. Вам назначена встреча на площади Пиккадилли у статуи ангела – так называемого Эроса. Площадь, при­легающий к ней квар­тал и его главная улица, как известно, привле­кает множество тури­стов, поэтому для кратковременной встречи ме­сто идеальное. Вы двигаетесь к площади пешком в юго-западном на­правлении по Shaft­esbary Avenue. На подходе к этому перекрестку, – руководитель Цен­тра по­дошел к экрану с картой Лондона и указал пальцем на одно из пересечений уличных магистралей, – вы опре­де­лили за со­бой слежку. Ваши действия, Дорохов?..

Бывший капитан подумал несколько долгих секунд, рассматри­вая один из центральных районов левее Темзы и чуть выше зеленых парковых островов, и без тени сомнения в голосе озвучил:

– Продолжаю движение в том же направлении.

– До Wardour Street? – оживился экзаменатор.

– Нет, эту улицу я пересекаю по подземному переходу.

– Но почему? Если свернете влево на Wardour Street, то попа­дете в многолюдный квартал Чайна-таун…

– В китайском квартале многолюдно, но европейскую внешность имеют лишь туристы; коренных лондонцев здесь не много – это объ­ясняли нам на позапрошлом занятии. К тому же, затеряться среди мелких лавочек и магазинов несколько сложнее, чем в крупных тор­говых заведениях.

– Хм… И куда же вы в таком случае направитесь?

– Вот сюда, – уверенно показал Артур на карту. – В квартале от Wardour Street находится одно из самых больших торговых предпри­ятий Лондона – «London Pavilion».

– И что же?..

– Он имеет более десятка выходов на четыре прилегающих улицы. Уйти от хвоста, если только в слежке не задействовано пол­сотни человек, большой сложности не составит.

Седовласый генерал подозрительно покосился на курсанта, по-доброму усмехнулся, еще раз глянул на часы и, направляясь к двери, обронил:

– Что ж, для начала неплохо. Старшина, группу на ужин и… в ка­зарму – отдыхать.

Этот стенд располагался на стрельбище чуть дальше того, где группа осваивала стрельбу из статичных положений. Несмотря на простоватый вид, стенд зачастую приносил немало головной боли и расстройств тем, кто приходил упражняться к его прямоугольному сектору.

Два больших деревянных щита, выкрашенных в темно-зеленый цвет, стояли в ряд на огневом рубеже, образуя между своими плоско­стями трехмет­ровый просвет. За щитами находилась зона стрельбы – узкая гаревая дорожка с препятствием, стоявшим перпендику­лярно просвету. Пре­пятствие было сменным – с различной высотой. Инст­руктор управлял метательной машинкой, спрятанной за низким бру­ствером метрах в десяти от просвета.

От классической стендовой стрельбы здешние упражнения отли­чались тем, что вместо команды стрелка «Дай!», звучало громкое ин­структорское «Ап!». Следом из машинки под углом вверх и в одном из трех направлений вылетала мишень – стандартная тарелочка диа­метром один­надцать сантиметров. Курсант же, с приготовленным спортивным пистолетом, по этой команде выбегал из-за левого щита и прыгал че­рез препятствие, на ходу и во время прыжка производя выстрелы. На обнаружение летящей мишени, на прицеливание и на поражение отпускалось немногим более секунды. Чуть зазевался, промедлил, и сектор уже наглухо закрыт вторым щитом. Незачет – извольте повторить попытку…

Конечно, дистанция до пролетавших тарелок была существенно меньше, чем на спортивных стрельбищах, а пистолеты все как один отличались хорошей кучностью. И, тем не менее, в первые посещения данного стенда курсантам крайне редко доводилось растягивать губы в довольных улыбках – барабан метательной машинки опорожнялся, и почти все двести пятьдесят тарелочек одна за другой улетали к дальнему брустверу целыми и невредимыми. Что ни говори, а пора­зить эту крохотную, юркую цель пулей было гораздо сложнее, чем дробовым ружейным зарядом.

– Еще раз повторяю: высоту с характером препятствия вы должны успеть оценить заранее – до того как попадаете в сектор стрельбы, – увещевал инструктор, раздавая в коротком перерыве ме­жду двумя спаренными занятиями коробочки с патронами. – Когда окажетесь между щитами – все внимание исключительно на цель! Начали!..

И снова за левым щитом образовалась очередь из пытавших сча­стье стрелков – у каждого в руках снаряженный полным магазином пистолет. Одежда в пыли, в гаревой крошке, но лица сосредоточены; в глазах интерес, смешанный с азартом…

– Ап! – раздается громкая команда.

Срабатывает машинка и одновременно с вылетевшей из-за бру­ствера тарелочкой курсант бросается вперед. Первый выстрел до прыжка, второй в полете над препятствием. Падение на продолжение дорожки из гравия мягкое, отработанное сотни раз. И еще два вы­стрела: третий – в перевороте, четвертый – с колена. Но… та­релка лишь однажды, чуть дернувшись от касания пули, бла­гопо­лучно упала на высокий земляной вал, расположенный в сотне метров от рубежа.

– Максимум – три выстрела! – снова кричит инструктор со своего «рабочего» места. – К четвертому дистанция до цели слишком велика – эффективность стрельбы нулевая! Следующий!..

На прошлом занятии у Дорохова несколько раз получалось раз­бить проклятую тарелку с двух выстрелов, и сегодня он хотел закре­пить успех.

Наступила его очередь.

– Ап!

Короткий разбег.

Край первого щита позади. Вот она, цель! Улетает по средней из трех траекторий…

Еще до прыжка быстрое движение руки, и линия ствола совме­щена с тарелкой.

Выстрел. Прыжок…

Уже в полете Артур снова пытается совместить ствол с быстрой мишенью, и заранее напрягает указательный палец, но… куски та­релки осыпаются вниз – на полпути до бруствера.

– Молодец, Дорохов! Следующий!..

Этот час перед отбоем ничем не отличался от предыдущих. Кто-то ходил по коридору с полотенцем на шее; кто-то приводил в поря­док форму; кто-то рассказывал новым приятелям о прошлой жизни…

Артур как всегда валялся на кровати и, закинув руки за голову, рас­сматривал хорошо изученные пятна на потолке.

– Ну, вот и дождались, парни! – вдруг крикнул в кори­доре стар­шина. – Только что видел первых «покупателей». На двух шестисо­тых «мерсах» пожаловали; в профилактории остановились.

– Значит, завтра начнут смотреть, выбирать, – послышалось чье-то предположение.

Задорный голос подхватил:

– Эх! по реке по речке – пыли две дощечки! И разбросает нас судьбинушка по Европе, по богатым странам! И начнется нормальная житуха!..

– Ага… или закончится, – негромко добавил Дорохов.

Глава вторая

Ставропольский край. 27 августа

– Мне нужен самый невзрачный тип. Самый непрезентабельный! Серый воробей, мышонок… каких тысячи, миллионы! Среднего роста, сред­него те­лосложения, средней полноты…

– И средних умственных способностей, – шутливо вставил на­чальник Центра.

– Ни в коем случае! – не приняв шутки, возразил высокий, стат­ный мужчина лет пя­тидесяти. – Нормальный развитый парнишка с цепкой памятью и быстрой сообразительностью! Просто без особых при­мет и с обычным ничем непри­мечательным ли­цом.

– Сейчас выберешь сам, – отмахивался в ответ Серый кардинал.

– Он не должен выделяться из толпы. Такой… Ну… японский конспиратор… чтоб запросто мог исчезнуть в людском по­токе, зате­ряться в общественном транспорте, на рынке, в маркете, в аэро­порту… Понимаешь? – пылко и, помогая себе жестами, объяснял приехавший первым «покупатель». – Такой… который не запомнится человеку с хорошей зрительной памятью ни с первой, ни со второй, ни даже с третьей встречи. Ты меня понима­ешь?