Игра с профайлером - Александр Эскрива

отправленная в управление полиции Сан-Франциско

24 декабря 2018-го

(анонимно)

УИЛЬЯМ ПАРКЕР ВЕРНУЛСЯ

БЕЗУМНОЕ ВОЗРОЖДЕНИЕ

Известный инспектор Уильям Паркер берется за старое после затяжного отпуска. Вся Калифорния терялась в догадках, куда он исчез. Некоторые предполагали, что он навсегда повесил на крючок плащ сыщика. Другие уверяли, что он погиб. На самом же деле Уильям Паркер был жив и здоров, друзья мои, он просто устроил себе передышку.

Мы не солжем, если скажем, что сейчас инспектор Паркер не в самой лучшей форме. Не считая того, что год он просидел без дела, у него, как нам стало известно, обнаружились тяжелые расстройства психики и эмоциональная нестабильность. После ужасающей гибели юной Сары Эванс, первой жертвы Палача, лейтенант Элис Уотсон призвала душевнобольного к расследованию данного дела. Теперь вы понимаете, почему полиция до сих пор не поймала убийцу?

Но это еще не все, дорогие читатели. Кажется, что инспектор несколько заинтересован в том, чтобы Палач продолжал убивать. Нам доподлинно известно, что Уильям Паркер пишет роман, и это расследование как нельзя лучше подпитывает его воображение. Ему не хватало вдохновения? Не исключено, что инспектор полиции держит дело под таким контролем, о каком мы не догадываемся. Я ни на что не намекаю, всего лишь сообщаю информацию. Факты есть факты.

Теперь мы можем сделать собственные выводы. Кто в состоянии хладнокровно отрезать голову? Страх витает по улицам города, как ядовитый газ, который не знает ни возраста, ни расы, ни пола. Убийца на свободе, а у полиции нет ни единой зацепки. Погибших уже двое. Но сколько их будет еще?

Религиозные люди полагаются на веру, на защиту всемогущего бога. Атеисты вынуждены возлагать надежды на сотрудников правоохранительных органов. Но чего ждать от последних, если лейтенант Уотсон прибегла к помощи бездеятельного человека с психическими проблемами вместо того, чтобы доверить дело кому-то из своей команды? Не хочу быть пессимистом, но перспективы не радуют и спокойствие висит на волоске, который вот-вот порвется.

Будь бдителен, читатель. Похоже, что Палач выбирает жертв по принципу русской рулетки.

Возможно, ты будешь следующим.

Уильям Паркер, если ты читаешь это, то знай: город Сан-Франциско просит тебя лишь об одном – бросай свои игрушки и принимайся за дело, инспектор.

50

Фернандо Фонс

24 декабря 2018-го, Сан-Франциско

Все вышло, как я хотел. Получилось идеально, план сработал. Я снова чувствую прилив энергии. «Эйфория» – вот правильное слово! Не могу скрыть радости, отпирая двери Golden Soul Cafe. Сегодня хороший день. Возможно, так кажется только мне, но какая разница, ведь я снова тот, кем был раньше: Фернандо Фонс, журналист.

С нетерпением жду прихода Аманды. Хочу рассказать ей обо всем: о шпионаже, о подонках с кофе… Нет, об этом лучше не надо. А вот об остальном надо: о лейтенанте Уотсон, о ее разговоре с сестрой, о погоне, о статье, которую написал в интернет-кафе. Мама дорогая, целое приключение!

Включаю радио, там крутят все ту же джазовую пластинку, что и всегда. Господи, какая скука. Нет. Сегодня здесь будет играть нечто иное. Переключаю станции и останавливаюсь на песне, которая идеально соответствует моему настроению, – That’s What I Like[21] Бруно Марса. В кафе ни души, и я смело прибавляю громкость. Не могу сдержать улыбку и движение плеч, которые покачиваются в такт музыке. Пускаюсь в пляс, будто я на танцполе с диско-шаром, отбрасывающим лучи по всему залу. Закрываю глаза и чувствую музыку внутри себя. Замечаю, как басы вибрируют в груди. Танцую без остановки, кружусь вокруг своей оси, позабыв про слово «посмешище». Когда певец повторяет фразу, давшую название песне, говорю:

– Ясно, что да, че[22]. Скажи это, Бруно!

Сильно ударяю в ладоши и подкидываю руки, не переставая совершать круговые движения ногами. Снова не могу сдержать улыбку, только теперь она переходит в смех.

– Фернандо?

Мгновенно останавливаюсь, быстро подхожу к радио и убавляю громкость до самого минимума. Поворачиваюсь и вижу Аманду на пороге. Похоже, я только что растерял все достоинство.

– Привет, – здороваюсь я робко.

– Ты танцевал, – произносит она. Разумеется, не с вопросительной интонацией.

– Э-э-э… да. Дело в том, что у меня хорошая новость.

– Какая?

– Иди сюда.

Аманда осторожно приближается к барной стойке. Надеюсь, то, о чем я ей сейчас расскажу, затмит образ, который я ей явил. Нужно было хотя бы закрыть дверь.

– Что случилось? – спрашивает она с любопытством.

– Смотри, – говорю я и достаю сложенный вдвое лист бумаги из кармана куртки. – Прочитай это и скажи, что думаешь.

Расправив бумагу, Аманда вскрикивает. Внимательно читает. Вижу удивление на ее прекрасном лице. Терпеливо жду, когда она закончит чтение, чтобы услышать ее мнение. Сегодня она мне кажется особенно красивой.

– Что это, Фернандо? – спрашивает она озадаченно.

– Это я написал, – открываю ей тайну.

– Ты? Но как ты это раскопал?

– Вчера я пошел в суд. Оттуда вышла лейтенант Уотсон и…

– Как это «пошел в суд»? – перебивает она меня нетерпеливо. – Почему?

– Ну, я тебе говорил, что с журналистикой в этом городе…

– И ты пошел без меня, – напирает она. – Ты ничего мне не сказал.

– Я хотел, чтобы ты пришла в себя, потому что видел, как сильно ты переживала из-за…

– Ты ошибся.

Мне не нравится этот тон.

– Ладно, извини.

Она снова смотрит на листок и, мотая головой, говорит:

– Какое разочарование, Фернандо.

– Что? Почему?

– Потому что ты проигнорировал меня. Я бы так не поступила. Я думала, что мы друзья. Даже чуть больше, чем друзья.

Я безмолвствую несколько секунд, в течение которых последнее высказывание искрится в мозгу. Наконец я реагирую на него:

– Прости меня, ладно? Мы могли бы продолжить вместе. То есть ты разве не заметила, как здорово у нас получилось?

– У нас?

Эйфория рассыпается в мгновение ока.

Аманда снова мотает головой, перечитывая текст. Теперь все, что у меня получилось, никуда не годится. Я рисковал жизнью ради этой новости, а в итоге разочаровал Аманду. Она прямо так и сказала: я ее разочаровал.

– Если ты продолжишь в этом духе, то заработаешь неприятности, Фернандо. Еще мне кажется, что сейчас не самый подходящий момент играть в журналистов. Томас доверил тебе вести дела, не подводи его. Послушай меня, игра не стоит свеч.

Мне трудно говорить. Слова застревают в горле. Да, я хочу продолжить. Но что теперь делать?

– Я знаю Томаса и Эвелин с детства и чувствую перед ними ответственность. Прошу тебя, брось свою затею, пожалуйста, – настаивает она, пользуясь моим сиюминутным замешательством.

Опускаю взгляд. Ситуация и впрямь сложная.