Игра с профайлером - Александр Эскрива

встретились.

Дженнифер разразилась плачем сильнейшей душевной боли.

– Три минуты, инспектор!

– Кроме этого, – продолжил он, – мы не можем вернуть время назад. Мы здесь, вместе, и я не могу лгать, убеждая себя, что у меня нет к тебе чувств. Потому что это неправда.

– Ух ты! Ух ты! Паркер меняет свое мнение?

Дженнифер, скрутившись, не спускала с него глаз и впивалась в него взглядом. Возможно, желая заметить хоть толику надежды. Уильям чувствовал все, что она хотела сказать: что у нее тоже были к нему чувства, что они могли бы жить вместе, оставить работу, быть счастливыми. Хотела попросить, чтобы он не убивал ее. Но вместе с тем она знала, что говорить этого нельзя.

Сдавленный крик.

Уильям обернулся к Норе и увидел, что она в ужасе уставилась в пол. Он проследил за ее взглядом и полностью потерял самообладание.

У нее отошли воды.

Она дышала прерывисто, в глазах был ужас.

– Маркус, у Норы начались роды! Ей нужно в больницу!

– Вот и самое интересное.

– Маркус, нужно вызвать скорую. И быстро!

– Вы абсолютно правы, инспектор. Этой женщине необходима медицинская помощь. Малышке Мие не терпится родиться.

– Отключи бомбу. Сейчас не время для игр, Маркус. Живо!

– Мне жаль, инспектор Паркер. Но по правилам это невозможно.

– Послушай. Игра закончилась. Остановись!

– Две минуты!

Он хотел было закричать изо всех сил, но неожиданно воцарилась тишина.

– Уильям, – нарушила молчание Дженнифер, – застрели меня.

Все остановилось.

– Что? – выдохнул он ошарашенно.

– Нора, тебя кто-нибудь ждет дома? – спросила она дрожащим голосом.

Нора кивнула.

– Муж и сын Итан.

Дженнифер горько улыбнулась.

– Ты не можешь разрушить семью, Уильям. У малышки Мии есть старший братик, понимаешь? – Она говорила сквозь слезы, горько и безудержно плача.

– Дженнифер… – прошептал он растерянно и подавленно.

– У меня же никого нет. Я совсем одна.

– У тебя есть я.

Дженнифер потупила взгляд.

– Это было не всерьез, Уильям.

– Не говори так.

Нора застонала от боли. У нее начались схватки.

– Мы были вместе лишь пару дней. Это нельзя назвать любовью.

– Почему же? – спросил он, глядя вперед пустыми глазами.

– Не усложняй.

Уильям понял, что именно ему говорила Дженнифер. Она лгала, чтобы спасти Нору, чтобы после того, как он спустит курок, ее смерть не висела тяжким грузом на его совести до конца жизни. Она жертвовала собой, проявляла силу и принимала суровую действительность. Как будто ее можно было принять.

– Последняя минута!

Он не хотел. Не был способен.

– Маркус, скажи, чего ты хочешь. Я исполню, – заверил он. – Все что угодно.

Уайт встал вплотную к камере, и Уильям видел его лицо предельно четко.

– Я хочу, чтобы вы мне покорились. Хочу, чтобы сдались, хочу, чтобы сыграли в мою игру. Хочу увидеть, как вы убиваете одну из этих женщин. Хочу увидеть, как лучший во всей Калифорнии полицейский превращается в убийцу.

– Я не лучший. Есть тысячи лучше меня.

– Сорок секунд!

– Уильям, стреляй, – приказала Дженнифер. – Не теряй времени. Давай.

Нора скрючилась от боли на стуле.

– Я не сделаю этого, – прошептал он.

– Ты должен.

– Не могу!

– Нет, можешь!

– Тридцать секунд!

– Уильям, ты прекрасно понимаешь, кто должен умереть. Ты не можешь убить беременную женщину.

Уильям схватился за голову и нервно зашагал по лифту. Он не знал, как поступить. Его взгляд затуманился. Голова закружилась. Нельзя было терять сознание. Иначе взорвется бомба и убьет их всех.

– Двадцать секунд!

Нора рыдала без остановки. Дженнифер прекратила плакать, она безоговорочно смирилась с ролью мученицы. Уильям сел на корточки. Было жарко. Трудно дышать. Он посмотрел на пистолет в своей руке. Он отражал оранжевый свет аварийного освещения. Ему показалось, что в этот момент стало еще темнее.

– Ты справишься, Уильям, – подбодрила его Дженнифер.

– Десять секунд!

Он встал и крепко сжал оружие.

Вдох. Выдох.

– Давай.

– Пять!

Он вскинул пистолет и направил его в голову Дженнифер.

– Четыре!

Рука затряслась. Взор помутился.

– Три!

Нора следила за происходящим с открытым ртом. Не могла отвести взгляд.

– Две!

– Я люблю тебя, – произнес Уильям.

Он закрыл глаза.

– Одна!

– Нет! Подожди! – закричала Дженнифер.

Уильям нажал на спусковой крючок.

48

Уильям Паркер

24 декабря 2018-го, Сан-Франциско

– Ты понимаешь, что тебе придется отвечать за то, что ты сделал?

Я вернулся в комнату для допроса, где томится Артур Эванс, он слушает меня невозмутимо.

– Я никого не убивал, – настаивает он.

– Покушение на убийство с особой жестокостью. Тебе светит пожизненное с возможностью условно-досрочного. Уже сейчас можешь попрощаться с лицензией на оружие.

Артур ударяет кулаком по столу.

– Роберт убил мою дочь! Вы что, не понимаете?

– У нас нет доказательств против Роберта Оуэнса.

– Тогда старайтесь лучше делать свою работу!

Я поговорил с тестем Роберта Оуэнса по телефону. Спросил у него, что они делали в среду вечером, и он подтвердил, что ужинали с дочерью и зятем у себя дома – ровно то, что в качестве показаний заявили Роберт и Эва. Их алиби подтвердилось.

Я пододвигаю к Артуру фотографию размером десять на пятнадцать, на которой запечатлен улыбающийся Кевин Смит.

– Узнаешь его?

Артур не прикасается к фотографии. Он смотрит на нее с расстояния. Морщит нос и кивает.

– Откуда ты его знаешь?

– Я знаю, что с ним случилось и что у вас на уме. Я не имею к этому никакого отношения.

– Полагаю, ты также в курсе того, что произошло с его матерью, Барбарой Смит.

– Разумеется, мне это известно. Мою мать обвиняли в ее убийстве. А теперь вы делаете то же самое со мной. Вам должно быть стыдно.

– Как ты думаешь, что там произошло на самом деле?

– Несчастный случай: она упала с лестницы. Об этом заявила полиция после нескольких месяцев расследования. Моя мать невиновна, и справедливость была на нашей стороне.

– А ты как это воспринял?

– Я был ребенком, но все прекрасно понимал и видел, как из-за этого страдали мои родители. Вы не знаете, каково это, когда на тебя показывают пальцем на улице и обвиняют в убийстве. Продажи Lifranbarter обрушились, и, прежде чем бизнес пошел ко дну, родители продали акции.

– Майклу Лонгу, – добавляю я, и он кивает. – Какие отношения связывали тебя с дочерью Смитов?

Дверь комнаты номер один открывается, и на пороге появляется Уотсон, она крайне серьезна.

– Паркер, выйди на минутку.

– Момент. Мы почти добились…

– На выход, я сказала.

Откашливаюсь и встаю со стула. Выйдя из комнаты и закрыв дверь, я договариваю:

– Я почти добился от него признания в убийстве Кевина Смита.

– Он не тот, кто нам нужен. Убийца снова дал о себе