Театр марионеток - Александра Столярова

В общем, я такого никак не ожидал, — продолжал Егор, радуясь, что можно поплакаться кому-то в жилетку. — Меня тут еле терпят, намекают, что я не ко двору и чтобы на наследство не рассчитывал. Сестра все время сидит у отца и со мной вообще не разговаривает. Короче, все спятили. Я бы рванул домой первым поездом, но как-то не по себе. Зря я, что ли, приезжал? Умирающего отца так и не повидал…

— А чем, он, кстати говоря, болен? — деловито уточнила я.

Егор растерялся и пожал плечами.

— Понятия не имею. Я только знаю, что он не ходит, передвигается в инвалидном кресле…

За нашими спинами простучали каблучки, раздался негромкий, но повелительный женский голос, щелкнула зажигалка, потянуло дымом. Я оглянулась. У открытых дверей на террасу стояла хорошенькая платиновая блондинка в брючном костюме, курила тонкую сигарету и с холодной брезгливостью разглядывала меня и Машку. В ушах у красотки сияли бриллианты, не меньшим блеском сияли и зубы — ослепительно белые. Явно постарался хороший стоматолог.

— Привет, — небрежно сказала она. — Егор, у нас гости? Твои подружки? Или это новая партия внебрачных детей?

От неожиданности я даже не нашлась, что ответить. Красотка покачала головой и молча ушла; в столовой она упала в кресло и принялась курить, стряхивая пепел в напольную вазу со свежими розами.

— Что это за стерва? — спросила Машка.

— Моя сводная сестричка, — мрачно ответил Егор. — Ирина. Есть еще два братца, тоже редкостные сволочи. Стася с ними уже заочно знакома.

— Чего? — удивленно подняла я бровь.

— А вот, смотри.

За забором резко посигналили, ворота тут же послушно открылись, и на участок въехал синий «Фольксваген». Я вздрогнула. Эту машину я уже видела на трассе, и именно ее пассажиров так опасался Егор.

Парень перехватил мой взгляд и молча, обреченно кивнул.

— Что? Что такое? — заволновалась Мартышка.

— Может, тебе и правда уехать домой? — предложила я, с опаской наблюдая, как из машины выскакивают два парня — один высокий брюнет, второй блондин, ростом пониже, зато шире в плечах. Оба были одеты с иголочки и явно не нуждались.

— Дома его ждут, — напомнила Мартышка, которую я по дороге успела просветить насчет несчастий Егора в Москве и объяснить, почему у парня фингал под глазом и разбита губа.

— Кто его ждет? — повертела я пальцем у виска. — Думай, что говоришь. Эти двое его же и побили, а потом преследовали на трассе.

— Все верно, — вздохнул Егор. — Тут-то они не смеют мне ничего сделать, но зыркают так, как будто растерзать готовы.

— Так это твои сводные братья? — уточнила Мартышка.

— Строго говоря, нет. Это дети жены от первого брака. То есть, отец уже женился на тетке с тремя детьми. И он их не усыновлял, понимаете? Потому они так и бесятся: мы с Ликой настоящие дети, и это докажет любая экспертиза. А они — так, с боку припека, и прав на наследство имеют гораздо меньше, чем мы с сестрой, если вообще имеют. Потому и интригуют. Ясно?

— Чего же не ясно, яснее некуда, — вздохнула я.

Блондин увидел мою машину и закрутил головой, как встревоженная сова. Потом махнул рукой охраннику у ворот и что-то спросил, кивая на кабриолет. Охранник ответил, ткнув пальцем в сторону дома.

Парень поднял голову, безошибочным чутьем угадав, где мы находимся; наши взгляды скрестились на миг, и я инстинктивно, почти против воли отпрянула от перил. Слишком свежи были воспоминания о том, что рассказывал Егор: как его избили, пытались кинуть под машину… Добрые, милые братцы!

Спустя минуту в гостиной раздались шаги. Мартышка стояла полуобернувшись и сквозь ресницы разглядывала вновь прибывших.

— Что это вы опаздываете? — холодно спросила Ира.

Мужской голос что-то невразумительно забубнил в ответ, к нему присоединился второй, и в этом бормотании я уловила слова «что за девки приперлись?».

— А это подружки нашего мальчика, — очень охотно ответила Ирина, намеренно повышая голос. — Как почуяли запах денежек, так сразу и примчались.

— Мало нам этих двух спиногрызов? Валерий Андреевич! По какому поводу у нас гости? А отец в курсе?

Тут уж и я слегка повернулась, наблюдая за гостиной. В комнату царственно вплыл адвокат, встал точно по центру и театрально произнес:

— Господа и дамы, Алексей Павлович пригласил гостей Егора к чаю. Надеюсь, вы не будете возражать? Ему хочется познакомиться с подругами сына.

— Но папа себя плохо чувствует! — возразила Ира напряженным как струна голосом.

— Полагаю, общение с молодыми красивыми барышнями пойдет Алексею Павловичу только на пользу. И потом, вы же знаете, что своих решений он не меняет. Дамы! Что же вы стоите на балконе? Прошу к столу.

* * *

Инвалидное кресло в гостиную вкатила старшая сестра Егора — измученного вида девица в растянутом тонком свитере и с наспех забранными в крысиный «хвостик» светлыми волосами. Глаза ее покраснели и воспалились — явно спала плохо или не спала вообще.

Сидящий в кресле старик выглядел совсем не так, как я его себе представляла по рассказам Егора. Его даже стариком было назвать нельзя — красивый пожилой человек, седоватый, ухоженный, с высоким умным лбом. Лика на него нисколько не походила, а вот сходство Егора с отцом было очевидным: такие же темные глаза и правильные, гармоничные черты лица. Ноги Модестова были укутаны клетчатым пледом, руки спокойно и уверенно лежали на коленях.

Вообще, судя по внешнему виду хозяина дома трудно было предположить, что он тяжело болен и жить ему осталось недолго.

— Здравствуйте, — подал голос мой хорошо воспитанный ребенок, который от непривычного великолепия слегка оробел, но держался хорошо.

— И вам не хворать, — ответил Модестов и подал Лике знак, чтобы та подкатила кресло к накрытому столу. — Егор, представь нам своих гостей!

Голос у него был под стать внешности: уверенный, сочный, низкий, и совершенно не сочетался с этим старческим пледом и креслом-каталкой. Чем же все-таки болен хозяин дома?

Горничные принялись разливать