Театр марионеток - Александра Столярова

в пол и давно уже не ела потрясающе нежный пирог. Шурка ковырял в тарелке десертной вилкой и смотрел на все происходящее с таким же видом, с каким он смотрит на обезьянок в зоопарке — завороженно и с искренним интересом.

— Пап, а давай в карты сыграем, — нарушил наконец тишину старший из сыновей, худощавый брюнет.

— В карты? Ну давай.

— В «дурачка»? — усмехнулся парень.

— А я ни во что больше не умею.

Быстро расчистили угол стола, сын подсел к отцу, раздал карты. Я пила чай, без аппетита ела шарлотку и вяло наблюдала за игрой. Уже через полминуты стало ясно, что парень безбожно поддается: забирает себе безропотно всю мелочь, бьет козырным королем какую-нибудь ерундовую карту… Любой человек, если только он не полный кретин, и обладает хоть каплей подозрительности, обязательно насторожился бы, но Модестов так азартно выигрывал, как будто иного и быть не могло. Я коротко глянула на Егора, тот обреченно кивнул. Да, мол, отец проигрыша не потерпит.

Господи, ну и дела творятся в этом доме! Четверо взрослых людей ради отцовского наследства готовы на все: унижаться, лебезить, даже покушаться на убийство, как это случилось с Егором… И меня передернуло от ужаса.

Три раза кряду Модестов выиграл, он раскраснелся от удовольствия, вытирал платочком пот со лба и одобрительно похлопывал по плечу сына. Лика, которая тем временем уже вернулась, переодевшись в чистый свитер, сидела рядом с отцом и изо всех сил пыталась обратить на себя внимание: то плед на коленях поправит, то чашку придвинет.

— Молодец, Андрюша, — заявил Модестов. — Я решил, что тебе все состояние завещаю, хороший ты все-таки парень.

— А как же… я? — пискнула Лика.

— А ты что, за мной только ради денег ухаживаешь? — ледяным взглядом уколол ее хозяин дома. — Нет, ты скажи, ради денег?

— Ну что ты, папа, — пролепетала она, хотя по ее лицу можно было отчетливо прочитать: да, ради денег, старая ты сволочь, скорей бы уже подох, что ли!

— Слушай, па, ну хватит уже! — не выдержал второй сын. — Он же поддавался как свинья! Неужели не заметно?

— Заткнись, урод, — ласково посоветовал старший.

— Нет, правда! Достало уже все это! Па, ты свои решения меняешь как беременная женщина, не надоело еще? То этому отпишу, то другому… реши уже, наконец, и не морочь нам голову!

— Ну поговори у меня, поговори, — угрожающе произнес Модестов. — Без штанов оставлю, по миру пойдешь. Ясно?

И тут я не выдержала.

— Простите, пожалуйста, нам уже пора. Спасибо за чай, все было великолепно.

Вся семейка молча уставилась на меня, словно я сказала нечто из ряда вон выходящее. Я взглянула в эти лица, перекошенные от взаимной ненависти, и вздрогнула.

— До… до свидания. Маша, Шурка, идемте.

Сестра не стала возражать и направилась к выходу еще быстрее, чем я.

— Пап, я провожу, — торопливо поднялся Егор и вышел вслед за нами.

В холле Мартышка закрыла лицо руками и покачала головой.

— Господи, какой ужас. Они так всегда?

— С самого утра я наблюдаю такие сцены, — скривился Егор. — Весело, правда? На Лику я вообще смотреть не могу — она так заискивает перед отцом, что с души воротит. Не знаю, как я тут продержусь, если совсем невмоготу станет, уеду домой на первом же поезде.

— Я бы давно уже слиняла, — сказала я сочувственно, сжимая ладошку сына. — Егор, держись.

— Попытаюсь, — тяжело вздохнул парень.

* * *

— Явились, не запылились, — такими словами встретил нас Алекс, сидевший на террасе с чашкой чая.

— И тебе добрый вечер, — едко ответила Мартышка.

Я совершенно измучилась и не желала вступать в очередные пререкания, поэтому прошла мимо него и потащилась по лестнице на второй этаж. Мартышка крикнула, что пойдет к себе; я лишь молча кивнула. Как же хочется просто отдохнуть, не влезать ни в какие детективные истории, просто сидеть на кровати, смотреть в окно и релаксировать…

Но порелаксировать мне, конечно же, не дали. Алекс вошел без стука, скептически посмотрел на мое зеленоватое от усталости лицо и придвинул кресло к моей постели.

— Ну что? Прокатились?

— Алекс, что тебе надо? Я устала…

— Вижу. Ездила к своему приятелю? Как у него дела?

— Неважно. Отец грозит лишить наследства за малейшую провинность. Чихнешь ты, например, в библиотеке, а там редкие издания — и все, пиши пропало, денег не получишь.

— А тебе-то что до этого?

— Мне? — я пожала плечами. — В общем-то, ничего. Меня Мартышка уговорила туда съездить.

— Вижу, вы с сестрицей спелись, — констатировал Алекс. — Слушай, ты в этом парне так уверена? А по мне — он очень подозрителен.

— О чем это ты? — я приподнялась на локте, чувствуя, как неприятно сжимается в сердце в тягостном предчувствии.

— Подумай сама. Он свалился на твою голову в то же самое время, что и Девяткин. Что, просто совпадение?

— А почему нет? — пробормотала я.

— Потому что совпадений не бывает, — отрезал Алекс. — Это я тебе точно говорю. Все в этом мире делается для чего-то и с какой-то целью.

— Ты хочешь сказать…

— Да, я хочу сказать, что ты поступаешь глупо, доверяясь первому встречному! — вспылил Алекс. — Слишком уж ты неосторожная и доверчивая. А ведь я еще в Москве был против, чтобы ты ехала одна! Вот и пожалуйста, настояла на своем и насобирала проблем себе на задницу!

Я молчала, уткнувшись взглядом в стену. Что тут скажешь?

— Ладно, — выговорившись, Алекс немного успокоился и махнул рукой. — Ты еще хочешь выяснить, на какой машине Девяткин ехал за тобой?

— Что за вопрос, хочу, конечно.

— Тогда я прокачусь до этого вашего «Шервудского леса». — Он взглянул на часы. — Сейчас почти шесть, так что вернусь, наверное, завтра. Переночую там, осмотрюсь, побеседую с персоналом.