Дороти Кэннелл - Как убить свою свекровь

– В платье из вашей мантильки, – прошептала я.

– И маленький беретик, совсем как у меня.

– Кошмар!

Я провела пальцем по волосам куклы. Их обкорнали до жалких косм и покрасили в мышино-седой цвет. Ужаснее всего было то, что из груди куклы торчал шампур.

– Это я!

– Ну что вы, сходство только отдаленное. Это было почти правдой, потому что из них двоих Мамуля была меньше. Я чуть не ляпнула в утешение, что шаманство – не точная наука, но тут Магдалина задала единственный правильный вопрос:

– Кто мог это сделать?

– Миссис Корнишон.

Коллекция красоток Барби, принадлежавшая юной Доун Таффер, пропала вчера, и владелица обвинила в краже именно миссис Корнишон. К тому же миссис Корнишон принесла свое вино из одуванчиков как раз в тот день, когда приехала Мамуля. И Магдалина тогда была точно в такой беретке.

– Но почему, Элли?! – Страх Мамули сменился гневом. – Эта женщина меня почти не знает, и я с ней не ссорилась, не то что с миссис Маллой!

– Возможно, в этом-то все и дело.

– То есть?

– Миссис Корнишон мстит за свою подругу. Вместо того чтобы стоять здесь, надо спуститься и поговорить с ведьмой начистоту.

– Прежде чем мы уйдем, Элли, – Магдалина изо всех сил старалась говорить спокойно, – будь добра, вынь шампур из груди куклы. Зло очень могущественно, Элли. Ты бы это знала, если бы ходила в католическую церковь. Не хочу тебя попусту волновать, но сердце у меня что-то начинает пошаливать.

Я надеялась, что у миссис Корнишон сердце тоже начнет пошаливать, когда она поймет, что ее поймали на месте преступления. Однако на кухне запаниковала я. Близнецов нигде не было.

Миссис Корнишон угадала мои мысли:

– Да вы не волнуйтесь, миссис Хаскелл, Джонас пришел и забрал их в сад.

– Хорошо, одну загадку мы выяснили, теперь объясните нам вот это!

Чувствуя за спиной дыхание Мамули, я показала искалеченную куклу.

– Как это вы ее нашли? – Миссис Корнишон опустилась в качалку и принялась нервно теребить фартук. – Я же засунула ее повыше.

– Зачем вы это сделали?

– Из-за Джонаса. – Она понурила голову. – Я уж столько лет надеюсь, что у нас с ним сладится… А тут узнала, что он собрался окрутиться с красоткой из Лондона, вот и рассердилась.

– Так вы его ревновали? – ошеломленно прошептала Мамуля.

– Джонас даже не заметил, что у меня новые бигуди!

– Это не основание для столь мерзкого поступка. К тому же хотелось бы узнать, – я скрестила руки на груди, – почему вы похитили всех кукол Доун Таффер!

– Ничего подобного! – возмутилась миссис Корнишон. – Эта девчонка врет! Несносное создание. Вы бы слышали, как она разговаривает с бабкой!

Ответить мне не дала Магдалина. Голос ее был полон меда:

– По-моему, Элли, ты очень строга к миссис Корнишон. Ревность – зеленоглазое чудовище. Она хватает человека за горло и душит, она способна перевернуть все твое мировоззрение, она сводит с ума…

«Не может быть!» – думала я, глядя на шаманскую куклу. Колдовство, видимо, пошло наперекосяк и вместо порчи получилось настоящее чудо – кротости и человеколюбия.

Глава шестнадцатая

Господь вознаграждает тех, кто ходит путями праведников и посещает лекции по Священному писанию (конечно, не в те дни, когда никак нельзя пропустить любимую программу по телевизору). Поверьте, я приняла явленное нам чудо с должной благодарностью, но в то же время мои горячие надежды на воссоединение родителей Бена не настолько ослепили меня, чтобы пересмотреть свое отношение к роли Памелы в смерти леди Китти. К тому же я всегда симпатизировала влюбленным, и мне жаль было миссис Корнишон, которую пришлось с позором изгнать из Мерлин-корта. Эх, почему жизнь никогда не может дать нам счастья во всем! Поэтому, если хочешь быть счастливым, – выковыривай изюминки и забудь, что плюшка черствая.

Только я собралась предложить Мамуле свою прозрачную ночнушку для любовного свидания с Папулей в «Темной лошадке», как вошел Джонас с близнецами. Судя по их виду, все трое рыли грядки носами.

– А мы искали статуэтку святого Франциска… – Джонас пригладил волосы грязной рукой. – Но он как в воду канул.

– Господь судит нас не по плодам деяний наших, а по сердцам, – мягко заметила Магдалина.

Понял ли Джонас, что печаль, сквозившая в улыбке Мамули, была адресована ему? Не бродить уж им ночами в серебристой лунной мгле. Чтобы скрыть волнение, я усадила Эбби и Тэма на разделочный стол. Близнецы горестно захныкали, предчувствуя близкую развязку: я уже достала инструменты экзекуции – полотенце и мыло. Джонас сообщил, что отправляется назад, в сад, перемолвиться словечком с незабудками, самыми верными цветами.

– Я не должна была подавать ему ложных надежд, – вздохнула Мамуля с видом опытной искусительницы, уставшей бороться с роковыми страстями, которые она пробуждает в мужских, сердцах.

– У него останутся сладостные воспоминания, – утешила я ее.

– А вдруг он замкнется и разочаруется в женщинах?

– Джонас не из тех, кто раздаривает свое сердце направо и налево, но вы должны поступать как считаете нужным.

– В отличие от некоторых, Элли, я никогда не ставила во главу угла собственные интересы.

– А вдруг настало время именно для этого? – Я столь энергично вытирала носы своих чад, что чуть не стерла их напрочь. – Если вы чувствуете себя несчастной, мы начинаем чувствовать себя точно так же. Включая ваших внуков, которые слишком малы, чтобы самостоятельно высказаться.

– Эбби касивая!

Моя дочь выбрала самый неудачный момент, чтобы связать два слова. В отличие от своего молчаливого мужественного братца, который только свирепо хмурился при мытье, Эбби была счастлива, что ее помыли и причесали.

– Дай-то Бог, – перекрестилась Мамуля, – чтобы эта крошка не разбивала все подряд сердца на своем пути. Но чего же еще ждать, если она внучка своей бабушки?

– Когда Эбби и ее единоутробный братец вырастут из памперсов, – ответила я, – будет время побеспокоиться, что ждет эту искательницу приключений в будущем. А пока что я твердо знаю, что мои малышата обожают сказки со счастливым концом. И взрослые тоже любят истории про гонимых влюбленных, которые рассудку вопреки, наперекор стихиям обретают счастье.

Я была уверена, что Магдалина скажет: она, мол, решила кинуть в Лету всю историю с Беатрис Таффер и принять Папулю обратно в лоно семьи. Напрасные надежды. Вместо этого Мамуля взяла чайник и объявила, что займется чаем. Пришлось проглотить поздравления. Ничего, всему свое время. Придет час, и Магдалина расколется. Я лелеяла мечты об их свадьбе в Мерлин-корте, а пока что дедовские часы грозно хмурились: почти полдень, близнецам пора обедать.

Быстренько разогрев рыбные палочки, остатки пюре и фасоли, я сварганила перекусить. Усадила свою сладкую парочку в креслица, повязала слюнявчики, сунула в руки ложки с ручками в виде скособоченного Братца Кролика. Стараясь следить, чтобы они больше ели, чем швыряли под стол, сама наспех проглотила чай и оставила Мамулю сидеть в качалке и глазеть в окно невидящим взором. Неужели она снова передумала насчет Папули?

Эбби и Тэм получили по стакану молока, и я уже решила дать им напоследок еще и яблочного мусса с кремом, когда раздался стук в дверь!

– Это Эвдора Шип, – объяснила я Магдалине, стараясь заглушить громкий стук сердца. – Она сказала, что заскочит на минутку.

– Тогда не заставляй ее ждать из-за меня, Элли. Я никогда не встану между тобой и твоими подругами. – Знакомый репертуар, правда, на этот раз Мамуля добавила: – Иногда и тебе нужно развлечься.

На уме у меня были вовсе не развлечения, когда я открыла дверь и обнаружила на пороге не только Эвдору, но и Памелу. Господи, что ты еще мне уготовил?

– Входите! – пригласила я под аккомпанемент воплей и визга, – это Мамуля старалась утащить близнецов наверх с присущими ей тактом и деликатностью.

– Надеюсь, она не подумала, что мы ее выгоняем… – Эвдора тяжелой поступью шагнула в холл.

– Эбби и Тэму уже пора спать, – пробормотала я, пытаясь собраться с мыслями. Они разбегались, как выводок кроликов.

– Мы с Эвдорой встретились, когда она выходила из дома.

Памела закрыла дверь, и на миг мне померещилось, что она запрет ее на ключ, а ключ сунет себе в карман. Нервы у меня явно расшалились: несчастная девушка не сделала ничего угрожающего, только попыталась прикусить дрожащую губу и умоляюще посмотрела на меня.

– Извините за беспорядок.

Я поспешно отшвырнула детские креслица и пододвинула гостьям стулья. Конечно, мой опыт светской жизни сводился скорее к разговорам с молодыми мамашами, а не к захватывающим признаниям, после которых человеку можно оставить всякую надежду на вступление в Лигу Непорочных Домохозяек.

– Элли, нам надо поговорить…

– Может быть, оставить вас наедине? – предложила Эвдора.