Дороти Кэннелл - Как убить свою свекровь

– Сэр Роберт позвонил мне утром насчет похорон и панихиды и сказал, что причиной cмepти явился обширный инфаркт.

– Она скончалась во сне?

– То-то и оно, что нет, Элли. Она поехала на велосипеде купить яиц на ближайшей ферме. Сэр Роберт наблюдал за ней в окно и увидел, что она не может затормозить, съезжая по крутому склону холма. Леди Китти кувыркнулась через руль в пруд. Когда они с Памелой добежали до нее и вытащили, она уже не дышала.

– Не могу поверить!

– Нам нужно поговорить, Элли. Могу я зайти к вам сегодня во второй половине дня?

– В любое время.

На том мы и распрощались.

– Что-нибудь не так, Элли? Ты побелела как простыня!

Кустистые брови Джонаса сошлись к переносице: он явно встревожился.

– Да нет, ничего особенного. – Я на миг прислонилась головой к его плечу. – Просто одна из прихожанок Эвдоры внезапно скончалась.

– Ты ее знала?

– Знала, это леди Китти.

– Не она ли приходила третьего дня на чай?

– Да, а вчера я была у нее в Помрой-Мэнор. Хотя мы не были близки с леди Китти, все равно…

– Больно уж ты мягкосердечная, в этом твоя беда, детка.

– Чья бы корова мычала! – огрызнулась я шепотом. – Почему бы тебе не пойти в сад и не заняться цветочками, пока я приведу свои мысли в порядок?

– Принести тебе чашечку валерьянки?

– Попозже…

Я одарила Джонаса вымученной улыбкой. Только за ним захлопнулась дверь, как я рухнула на вышитую банкетку и постаралась собрать волю в кулак. Происшествие с Бриджет Шип было просто причудливой игрой случая – я никак не могла заподозрить Эвдору в том, что она столкнула свою свекровь с обрыва в полном соответствии с пьяной болтовней в «Темной лошадке». Но Памела – другое дело.

Памела всем сердцем ненавидела леди Китти. К тому же она попала в когти шантажиста, который вполне мог окончательно превратить ее жизнь в кромешный ад. Вчера Памела поклялась, что найдет выход из положения. Похоже, именно так она и поступила. Но ведь не настолько же она глупа, чтобы не понимать: шантажист непременно доберется и до нее, если уж начал доить меня в связи с нашим дурацким заговором. До сих пор он был просто патологически ленив, потому и не намекал ей на «Темную лошадку».

Что оставалось делать нам с Эвдорой? Даже если Памела действительно испортила велосипед и предоставила завершить начатое крутому склону и случаю, то вряд ли можно обвинить ее в убийстве. Скорее уж в мстительных мечтах. Разве загнанная девушка с печальными карими глазами и поникшими хвостиками заслуживает такой страшной участи – окончить свои дни в камере за свекровеубийство?

В самом мрачном настроении я поднялась наверх. Заглянула в детскую, но Мамули и деток там не оказалось. Вся троица обнаружилась в спальне Магдалины. Эбби и Тэм весело швыряли бабушкины туфли на кровать, а Мамуля молча перебирала вещи на комоде. Похоже, мысли ее были заняты чем-то другим. Как только ее отсутствующий взгляд наткнулся на меня, она проговорила:

– Никак не могу найти мантильку.

– Это такую черную кружевную тряпочку, в которой вы ходите в церковь?

Свекровь поджала губы, продолжая тасовать подсвечники и салфетки.

– Я тебя ни в чем не обвиняю, Элли, но мантилька была в чемодане, когда я приехала. Теперь ее там нет.

– Но кому она могла понадобиться? – изумилась я, глядя, как Тэм ковыляет ко мне, улыбаясь от уха до уха. – Дети никогда не бывали в вашей комнате без присмотра.

– Боюсь, ее стащил твой кот. – Смирившись с поражением, Мамуля поправила пудреницу на туалетном столике. – Пуся не стала бы так кощунствовать.

Неужели мы говорим о той самой собаке, которая два дня назад уволокла в зубах святого Франциска? Я не сомневалась, что мантилька найдется где-нибудь на дне комода и доброе имя Тобиаса будет восстановлено. Мой кот не без грехов, но любви к дамским тряпкам за ним не водится.

– Ты хорошо прогулялась по магазинам, Элли?

Мамуля отняла у Эбби ботинок, который та собиралась надеть себе на голову.

– Надо было кое-что утрясти в связи с ярмаркой. А теперь я собираюсь выпить чаю. Не хотите присоединиться?

– Не сейчас, если ты не возражаешь. – Магдалина расправила хрупкие плечики и подняла подбородок. – Мне необходимо сделать миллион разных дел, прежде чем я смогу присесть. Но ты не обращай внимания, отдыхай.

– Тогда я заберу детишек, чтобы не путались под ногами. – Я взяла Тэма за руку и потянулась к Эбби. – Мы будем внизу.

– Очень приятно. – Мамуля постаралась улыбнуться. – Прости, пожалуйста, Элли, но пора что-нибудь решить с той лестницей, которую мойщик окон оставил у стены. Дом она не украшает, к тому же доходит прямо до моего окна.

– Я позвоню мистеру Уткинсу.

– И еще одно, Элли. – Она открыла гардероб и спрятала туфли. – Не могли бы мы с тобой сегодня днем, когда близнецы уснут, заняться одним очень полезным и приятным делом?

– Конечно, все, что угодно!

– Я могла бы научить тебя печь пирожки с вареньем.

– Чудесно!

И почему жизнь не всегда бывает так прекрасна! Спускаясь с Тэмом и Эбби в кухню, где сияли медные сковородки, а качалка уютно притулилась у камина, я печально подумала, что вот-вот в дверь позвонит Эвдора. И придется признать, что факты – вещь упрямая и Памела действительно провинилась. Меня ничуть не впечатлило ни то, что Мамуля нарумянилась и довольно ловко подкрасила веки зелеными тенями, ни то, что Тобиас и Пуся заключили перемирие и уютным лохматым клубком дремали у валлийского комодика. Жизнь потеряла свои краски.

Нет смысла сожалеть, что Памела и леди Китти не смогли уподобиться Пусе с Тобиасом и подписать пакт о ненападении. Равно как о моем визите в «Темную лошадку», где квартет несчастных невесток нес пьяную чушь. Что сделано – то сделано, не исправишь. Я вслух твердила все это самой себе, к вящему удивлению близняшек, пока не сообразила, что глаза мои слезятся не только от горестей, но и по причине какой-то гадости, которую миссис Корнишон оставила кипеть в старой помятой сковородке.

Что же такое она там варит? Судя по запаху – мощную дозу нюхательных солей. Пока я соображала, месиво уварилось до белой плотной корочки. Я осторожно сняла его с плиты, и тут в кухню почти вбежала миссис Корнишон.

– Надо же! Я пылесосила салфетки в гостиной, а тут уже все выкипело! – Она уставилась на лепешку, которая закаменела, как гипс.

– А что это? – полюбопытствовала я.

– Сода и нашатырь, – ответила миссис Корнишон с плохо скрытой гордостью. – Замечательно счищает накипь с посуды.

– Сколько вы всего знаете!

Какая же я идиотка! На миг мне почудилось, что эта современная поденщица в цветастом фартуке и бигуди занимается в моей кухоньке колдовством. И все потому, что какая-то там ее тетка бог знает когда окончила свои дни на костре.

Я собиралась попросить миссис Корнишон приготовить чай, пока я дам Эбби и Тэму по стакану молока, когда сверху донесся чудовищный грохот и пронзительный вопль Мамули.

– Побудьте с детьми! – бросила я миссис Корнишон и опрометью кинулась наверх.

Сердце билось у самого горла, ноги подкашивались, я думала, что никогда не доберусь до спальни в башенке. Сомнений нет: чудовищный комод рухнул, а из-под него торчат только кончики пальцев Мамули. Надо было убрать его из спальни, изрубить в щепки! Вместо этого я жила в праздной безмятежности, уверенная, что проклятая мебель незыблема, как Гибралтарская скала.

Ладони мои так сильно вспотели, что пришлось ухватиться за ручку двери краем блузки. Оказавшись наконец в спальне, я сама едва не рухнула. Убийственный комод мирно покоился на своем месте, а Мамуля стояла живая, хотя и не совсем здоровая, возле опрокинутого стула и разбитого зеркала.

– С вами все в порядке? – еле выговорила я.

– Я испугалась, – жалобно пискнула Магдалина, и слезы хлынули из ее глаз.

– Понимаю! – Я порывисто обняла ее, и свекровь прижалась ко мне, словно Тэм или Эбби. – Давайте сядем на кровать.

– У меня, кажется, ноги отнялись…

– Тогда постоим тут.

– Не думай, Элли, что я тебя критикую, но я увидела пыль на самом верху комода. Я подставила стул, залезла на этот выступ посередине, и там я нашла… – Она задрожала.

– Что вы нашли?

– Эту страшную штуку… она там, у камина. Я уронила ее вместе с метелкой, падая со стула, и разбила зеркало на туалетном столике.

– Давайте я посмотрю. – Я подошла к камину.

– Не трогай ее, Элли! – Магдалина заломила руки. – Не хочу, чтобы эта зараза коснулась тебя. Я уже отжила свое, но надо думать о Бене и детях.

Меня сковал ледяной страх при мысли о том, что же такое я могу там обнаружить. На первом месте в списке ужасов была дохлая мышь, но, увидев, что лежало под метелкой из перьев, я испытала настоящий, добротный шок.

– Кукла! – Я подняла ее. – Кукла Барби!

– Но ты посмотри, во что она одета!

– В платье из вашей мантильки, – прошептала я.