Дороти Кэннелл - Как убить свою свекровь

– Они, наверное, очень огорчатся.

– Да уж! Прошлой ночью Дора уговаривала меня поселиться у них, но очень уж я соскучилась по своим двум комнаткам, где могу смолить сколько влезет, никого не беспокоя.

– Вы уверены? А то я могу подвезти вас назад к дому.

– Ну уж нет! – Бриджет схватилась за ручку дверцы. – У вас своих хлопот хватает. Я им оставила записку с такими нежными словечками, что ангелы в небесах и те разрыдаются от умиления!

– Вы не передумаете?

– Да раньше воскресенья в целый месяц сложатся!

Бриджет осунулась, нос ее торчал сильнее, чем раньше. Было ясно как день, что свекровь викарисы мечтает зарыться в собственную нору, поближе к личному врачу и любимым сигаретам. По ее вороватым взглядам в заднее стекло я видела, что ей не по себе.

– А вам случайно не на автовокзал? – умоляюще прошептала Бриджет.

– Конечно!

Я думала, что соврала, но, как оказалось, никогда еще не была столь правдива. Остановив машину возле площади, заполненной красными и зелеными двухэтажными автобусами, я обнаружила объект своих поисков возле цветочного магазина.

– Не провожайте меня! – Бриджет порылась в сумочке и выудила банку варенья. – Вот вам маленький подарок за всю вашу доброту, а я вернусь восвояси к своей грешной жизни.

Невзирая на ее протесты, я отнесла чемодан к кассе. Обняв Бриджет на прощание, я ушла с тяжелым сердцем. Варенье показалось мне взяткой за пособничество в побеге, и я ломала голову, как объяснить все это Эвдоре.

К счастью, у меня имелись более серьезные поводы для беспокойства. Мой свекор стоял перед цветочным магазином, под мышкой у него была зажата кисть бананов. Мистера Дика видно не было, но до него очередь дойдет…

– Вот я вас и поймала!

Я издалека погрозила ему пальцем. Ветерок ерошил бороду Папули. Ветреный! Это слово как нельзя лучше подходило сейчас к родителю Бена. Это уж слишком!

– Прости, Элли, я не знал, что загораживаю тебе дорогу! – взревел Папуля на всю площадь.

Несколько пешеходов чуть не выскочили из плащей… ну да, пошел ленивый дождик, выдавливая с неба капли, словно капризный ребенок – слезы.

– Цветы меня не интересуют, – холодно сообщила я.

– А куда ж ты направляешься? – Папуля кокетливо сморщил нос. – Самое время прикупить цветочков.

– Это еще зачем?

Я воззрилась на ведра с чайными розами и маргаритками, выставленные в витрине, и подумала, что сказал бы Джонас, заплати я живые деньги за крохотный букетик в целлофане, когда клумбы в Мерлин-корте так и кишат цветами.

– Ну что ты на меня окрысилась? – Папуля сиял светом невинности, как Пуся в самом ее подлизушном настроении. – Я-то, старый дурень, решил, что Магдалина послала тебя купить букетик и преподнести мне с извинениями за то, что она вела себя, как… – он задумчиво закусил губу.

– Как настоящая женщина?

– Именно! – Папуля галантно отступил и пропустил счастливую пару морщинистых божьих одуванчиков, чьи тросточки в унисон стучали по тротуару. – Все вы, женщины, одинаковы! Рыдаете и скандалите по сущим пустякам. Но я одно скажу, Элли: твоя свекровь знает, когда надо выкинуть дурь из головы и извиниться. Если она не велела купить цветов – тем лучше. Ей пришлось бы выкраивать деньги из хозяйственных, а мне и без того надо будет неделю жить на воде и хлебе, пока дела в лавке наладятся. Самое главное, она послала тебя сказать, что вела себя, как форменная дура, и хочет, чтобы я вернулся.

– Ничего подобного она не говорила. Папуля и ухом не повел. Он был свеж и бодр, в руках сжимал дары природы, а мир лежал у его ног.

– Элли, я не из тех мужей, что долго помнят обиды. Бог свидетель, я человек мягкий и кроткий. Горек был тот день, когда меня выгнали на улицу за то, что я искупался вместе со старинной знакомой.

– В полночь! Нагишом!

С тем же успехом я могла взывать к фонарному столбу. Пока мы беседовали, бананы перезрели. Я начала бояться, что близняшки станут подростками, а Бен превратит мою часть постели в национальную святыню, прежде чем наша беседа с Папулей подойдет к концу.

– Мамуля меня не посылала! – решительно объявила я. – Но я пришла просить вас вернуться и сделать ее порядочной женщиной, то есть жениться на ней!

– Она меня бросила.

– Какое это имеет значение?

– После сорока лет совместной жизни!

– Мамуля уверена, что вы мечтаете вдоволь нашалиться с Резвушкой. Неужели вам это безразлично?

Слезы на моих щеках мешались с дождем.

– Чушь!

Папуля словно вырос вдвое. Бросив взгляд на его насупившуюся физиономию и кустистые брови, молодая мамаша бегом кинулась на другую сторону улицы, таща за собой коляску.

– Я кое-что тебе скажу, Элли! Если я окажусь в объятиях другой женщины, то исключительно потому, что она меня туда толкнула!

Какое счастье, что у меня есть туз в рукаве! Пора им воспользоваться.

– Не хочу вас пугать, Папуля, – соврала я, – но дело в том, что Мамуля чувствует себя отвергнутой, а Джонас у нее под рукой: крепкий мужчина во цвете лет, привыкший бороться со стихиями. Он спит и видит, как бы окольцевать Мамулю.

– Да он же ее совсем не знает!

– Бывает и так. Но я боюсь, что Мамуля с минуты на минуту примет предложение Джонаса.

– Да она впала в детство!

Физиономия Папули побагровела, как светофор. От его рева треснул асфальт под ногами, но я устояла.

– Мамуля собирается покрасить волосы.

– Магдалина?!

– Вчера она накрасила глаза.

– И ты этому попустительствуешь?!

– А что я могу сделать, если она соберется замуж за Джонаса? Она одинока, оба они свободны… – Я выдержала паузу, чтобы до Папули наконец дошло. – Вы, должно быть, забыли, что Мамуля – женщина весьма привлекательная. А за последние дни она просто расцвела.

– Магдалина бывает очень даже ничего, – ворчливо согласился Папуля. – Например, когда накладывает мясной пудинг с двумя гарнирами. Знаешь, Элли, ступай домой и скажи ей, что я готов все забыть и простить, если она признает, что была не права, и попросит меня вернуться.

– Не собираюсь делать ничего подобного! – сердито огрызнулась я. – Это вам надо спрятать гордость в карман и вернуться к ней с непокрытой головой! К счастью для вас, сегодня у вас с мистером Диком не очень-то много благодарных слушателей.

– Питер решил сегодня отлежаться в постели.

– С ним что-нибудь не так?

– Стер пальцы о гитарные струны.

– На его месте я бросила бы избранное дело за профнепригодностью, – холодно ответила я. – А вам стоит подумать о мрачном будущем в качестве неустроенного одинокого холостяка.

Оставив Папулю в сомнительной компании бананов, я ринулась к своей машине, не ожидая разрешения светофора и полицейского. Упрямый старый осел, нечего его жалеть! Домой я мчалась в состоянии слепой ярости и, только входя в родную кухню, с трудом натянула на лицо улыбку. Я боялась, что Мамуля сидит там и вяжет, но единственной живой душой оказалась миссис Корнишон. Она задумчиво стояла над чайником, а тот пыхтел как сумасшедший.

– Неужели это вы, миссис Хаскелл? – Она так старательно притворялась занятой, что даже бигуди вспотели. – А я как раз чищу чайник от накипи.

– Замечательно! – одобрила я, стараясь не смотреть на чашку с заваркой и куском имбирной коврижки на тарелочке. – Совсем забыла, что вы должны прийти.

– Я и сама не знала, по каким дням смогу к вам забегать. – Миссис Корнишон неторопливо протирала чайник. – Но вы не волнуйтесь, ваша свекровь уже распорядилась, чего надо делать, а чего не надо. Она ушла наверх с малышами, благослови их Господь.

– Тогда я поднимусь к ним.

Только я положила сумочку на стол, как в кухню просунулись усищи Джонаса.

– У телефона скоро инфаркт будет: звонит и звонит все утро.

– Да ведь меня не было чуть больше часа!

– Зато миссис Шип трезвонит каждую минуту.

– Можешь не говорить, что ей надо…

На подгибающихся ногах я поплелась в холл и набрала номер викария. Может, доктор обнаружил в венах Бриджет коварный тромб, который вот-вот оторвется и закупорит ее сердце? В таком случае, помогая ей сбежать, я подписала несчастной смертный приговор.

– Эвдора?

– Да, Элли, огромное спасибо, что перезвонили!

– Я понимаю, как вы волновались.

– Так вы уже знаете?

– Я встретила вашу свекровь на остановке и подвезла ее на автовокзал. Она говорила, что оставила вам с Глэдстоном записку, но я понимаю ваши чувства.

– Это не по поводу Бриджет, хотя мы и о ней потом поговорим. Элли, то, что я собираюсь сказать, будет для вас ударом…

– Да-да?

Я покосилась на Джонаса, который никак не желал уходить.

– Сегодня утром скончалась леди Китти Помрой.

– Господи!

Я покрепче ухватилась за телефонную трубку, чтобы не упасть.

– Сэр Роберт позвонил мне утром насчет похорон и панихиды и сказал, что причиной cмepти явился обширный инфаркт.