Безнадежные - Татьяна Семакова

отвечаю я, но в голове держу совершенно другое.

Я навожу в ателье порядок, ломая голову над тем, когда буду заниматься всеми заказами, которые набрала. Руки зудят, как хочется немедленно засесть за работу, а голову переполняют идеи, но о спокойной привычной жизни не приходится даже мечтать, пока мы не доведем расследование до конца.

Настроение на миноре, но, как ни удивительно, жизнь все же умудряется порадовать мелочами. Едва мы выходим из ателье, и я вижу машину Бугрова, моя душа начинает петь, а я — смеяться в голос. И причина тому — размашистая надпись «козлина», нанесенная краской из баллончика через две двери.

Бугров раздраженно играет желваками и трогает пальцем краску. Смотрит на подушечку пальца и идет к багажнику. Достает из него тряпку и флакон с какой-то жидкостью и начинает стирать надпись яростными круговыми движениями.

— Че ты психуешь? — прыскаю я, встав рядом с ним. — Девушка просто расстроилась.

— Че я психую? — зло смеется он. — Даже на знаю, Даш. Наверное, меня бесит, что я получил плевок за собственные же бабки. От шлюхи, которая сочла чаевые за утренний минет предложением состариться вместе! — рявкает он, полоснув по мне свирепым взглядом. — Не раскаляй, Даш, — добавляет он спокойнее. — Я плачу за секс не потому, что не в состоянии завязать отношения. Я не хочу встречаться с женщиной только ради секса. Вот этого не хочу! — Он указывает кулаком с зажатой в нем тряпкой на остатки надписи. — Я не даю обещаний, которые не планирую сдерживать. И пытаюсь перекрыть свои потребности, не вводя никого в заблуждение. Но нет, обязательно найдется овца, которая сделает из тебя козла. И убедит в этом остальное стадо.

— Бе-е-е, — очень похоже блею я, разряжая обстановочку.

Бугров плотно смыкает губы, перестав драить свою тачку, но не выдерживает и сдавленно смеется.

— Вот нахрена? — укоряет он, искоса посмотрев на меня. — Я говорил серьезно.

— Я поняла, Саш, — мягко заверяю я, потерев ладонью его плечо. — Ты пытался быть хорошим парнем. Но не учел одной детали.

— Все бабы дуры? — кривляется он, а я с улыбкой закатываю глаза.

— Нет, — отрицаю я с едкой ноткой в голосе. — Как сегодня сказала Танюша, сердцу не прикажешь.

— Только не говори… — ужасается он.

— Нет, эта несчастная влюбилась в твоего брата.

— Еще хуже, — морщится он. — Чтоб ты понимала, вот эта хреновина, — он кивком указывает на стоящий на асфальте флакон, — его подарок. Пригодилось, глянь-ка.

— Больше не психуешь? — спрашиваю я и позволяю себе маленькую шалость, легко касаясь его волос, поблескивающих в свете уличных фонарей и подсветке на фасаде здания.

Мягкие. Чудовищно мягкие. Невыносимо приятные, так и тянет запустить в это роскошество всю пятерню, а лучше — сразу обе.

— Больше не психую, — повторяет за мной Бугров, перестав орудовать тряпкой.

Он задирает голову, поймав меня тяжелым взглядом, а я прячу руки за спину и делаю шаг назад.

— Тогда поехали за твоим котом, — натянув улыбку, говорю я.

— Ты хочешь забрать его? — удивляется Бугров, стирая последнюю букву.

— Ну да, — пожав плечами, отвечаю я. — С ним и повеселее будет… — снова нагоняю я тумана.

— Ты стопудово задумала какое-то коварство, но я никак не могу просечь, какое именно, — ворчит он, поднимаясь с корточек. — Ну? Колись.

— Сам увидишь, — игриво отвечаю я и забираюсь на переднее пассажирское кресло.

Бугров устраивается за рулем и трогается, то и дело косясь на меня. И занимается этим до тех пор, пока не звонит его телефон.

— Вспомнишь лучик, — кривится Бугров и недовольно бурчит в динамик: — Да.

Я бросаю взгляд на экран, вижу «Брат2» и от любопытства опираюсь на разделяющий нас подлокотник. Бугров с ухмылкой прослеживает за моими телодвижениями и милостиво включает громкую связь.

— Отвлекаю? — раздается насмешливый мужской голос.

— Да, — прежним тоном отвечает Бугров.

— Просто любопытно. Ты наконец-то нанял не шлюшку, а профессиональную актрисульку? Мама аж в офис не поленилась приехать, чтобы поделиться впечатлениями.

— Я никого не нанимал.

— Гонишь!

— Я никого не нанимал, — повторяет Бугров. — Это Даша.

— Погоди… та Даша?

— Да.

— Н-да… Даже я так не разочаровываю родителей.

— Подкидыш, че с меня взять, — усмехается Бугров, а мне почему-то становится дико обидно за него.

— В семье не без урода, — поддакивает Алексей, а я не выдерживаю и говорю с чувством:

— Иди-ка ты в жопу!

Я сбрасываю вызов и только после этого осознаю, что у этой кратковременной истерики могут быть последствия.

— Сегодня какие-то магнитные бури, не пойму? — ворчит Бугров.

— Прости… — виновато мямлю я, низко склонив голову.

— Даш, это обычная шутка, — укоряет он. — На будущее, не нужно за меня заступаться. Я вполне способен сам за себя постоять.

— Конечно, — соглашаюсь я, не поднимая головы.

Телефон снова звонит, и Бугров отвечает на вызов, опять по громкой.

— И че это было? — больше удивленно, чем раздраженно спрашивает Алексей.

— Даша обиделась, — хмыкает Бугров.

— Тогда не все потеряно, — сдавленно смеется Алексей. — Может, получится выехать на жалости.

— Иди-ка ты в жопу, — повторяет мои слова Бугров и сам завершает звонок, прерывая смех брата.

— Ты рассказывал ему про меня? — решаюсь я на вопрос.

— Да.

— Что именно?

— Все.

— Не слишком?.. — бурчу я.

— Возможно. Но все произошло в номере его отеля, и он должен быть в курсе на случай, если заявится полиция.

— Перестраховался? — огорченно хмыкаю я.

— Нет, — отрицает он. — Предупредил, что не нужно меня покрывать. И чтобы в номер никто не заходил.

— В смысле?.. — ошалело бормочу я.

— В прямом. Там все ровно так, как было. Если ты захочешь заявить, доказательства будут. Прямые и неоспоримые.

— Ты серьезно? — не верю я.

— Абсолютно. — Он достает из внутреннего кармана ключ-карту и протягивает ее мне. — Пусть будет у тебя. Номер помнишь?

— Захочу — не забуду, — мямлю я, забирая странный презент.

— Аналогично, — глухо отвечает он и сворачивает к дому, возле которого стоит машина Веры. И ее водитель.

— Ты можешь подняться один? — спрашиваю я. — Я пока…

— Нет, — жестко прерывает меня Бугров.

— Саш, — пытаюсь я образумить его.

— Поменяла пальто и решила, что все в порядке? — хмуро осведомляется он. — Мы либо идем вместе, либо я разворачиваюсь, и мы едем обратно.

— Могу я хотя бы поздороваться? — дерзко спрашиваю я.

— Можешь, — с неохотой отвечает он.

Я выхожу из машины первой и громко хлопаю дверцей. Подхожу к Жене, и он расплывается в улыбке, но та выходит какой-то печальной.

— Между нами ничего нет, — повторяю я то, что уже говорила однажды.

— По его роже не скажешь, — отмечает Женя.

— Я не могу объяснить всего, — слабо морщусь я. — Может, позже.

— Сходим на свидание? — чуть веселее спрашивает он.

— Обязательно, — уверенно отвечаю