Безнадежные - Татьяна Семакова

— Водитель для Веры, — иронизирую я и, всучив ей образцы тканей, иду открывать.

Распахнув дверь, я немного удивляюсь, увидев Веру в компании еще одной женщины. Немолодой, — на вид ей в районе пятидесяти, хотя, уверена, по факту лет на десять больше — но ухоженной, с лаконичной прической, сдержанным макияжем и элегантно повязанным палантином кораллового цвета, выгодно подчеркивающим карие глаза и чуть смуглую кожу. Но особенно почему-то бросаются в глаза кожаные вставки на ее стильном пальто. Они будто намекают на непростой характер женщины.

— Здравствуйте. Вера, как приятно, что ты заехала! Так неловко, у меня клиенты, — сразу же предупреждаю я.

— Ах, мы ненадолго, — отмахивается Вера, проходя внутрь. — Элен! — восклицает она. — Какая приятная встреча!

— Кто еще может так беспардонно нарушать чужие границы? — саркастично посмеивается Элен, целуя Веру в щеку. — Привет.

— Прекрати, мы просто проезжали мимо, — беспечно заявляет Вера. — Правда? — Она поворачивается к своей спутнице и та, не сразу оторвав от меня взгляда, кивает.

— Да. Только взглянуть, — скупо произносит женщина, и уже в тот момент я чувствую подвох.

— Даша, познакомься, это моя давняя подруга, Елена Дмитриевна.

— Бугрова, — добавляет женщина, едва заметно ухмыльнувшись, а меня натурально бросает в жар.

Я растягиваю губы в нервной улыбке, но не успеваю произнести даже дежурного «рада познакомиться», как с дивана подскакивает Ирина.

— Вот это время летит!

— Да-а… — долго тянет Танюша, глядя куда-то в угол.

— Еще дел столько, кошмар, — тараторит Ирина, поднимая Таню с дивана за руку. — Совсем заболтались.

— Да-да, — вновь поддакивает Таня, едва поспевая за широким шагом подруги в своем облегающем трикотажном платье по щиколотку.

— Но… — мямлю я, совершенно не желая, чтобы они уходили.

— Все на твой вкус, — заявляет Ира и целует меня в щеку. — Созвонимся.

Девушки буквально эвакуируются из ателье, а в моей руке начинает трезвонить телефон. И когда я смотрю на экран, боковым зрением отмечаю, что там же пасутся все присутствующие.

— Извините, — неожиданно писклявым голосом говорю я и отхожу подальше. — Быстро. Сюда, — шиплю я в трубку.

— В чем дело⁈ — рявкает Бугров.

— Тут твоя мама, — не размыкая зубов, отвечаю я.

Бугров громко прыскает, а через секунду начинает гоготать так, что мне приходится отнять телефон от уха, чтобы не оглохнуть.

Я быстро сбрасываю вызов и с пылающими щеками разворачиваюсь ко всем.

— Так мы пройдем? — уже расстегивая пальто, спрашивает Вера.

— У Элен запись… — говорю я и смотрю на нее вопросительно.

— Я не против, — пожимает она плечами.

— Тогда, конечно, — стараясь выглядеть приветливой, говорю я. — Прошу вас, проходите. Я только начинаю работать одна, поэтому все немного сумбурно.

— А до этого вы работали на кого-то? — интересуется мать Бугрова.

— Я работала вместе со своим папой. К сожалению, его недавно не стало, — вежливо отвечаю я.

Елена Дмитриевна недовольно косится на Веру, а та морщится, по-видимому, забыв упомянуть некоторые детали моей биографии. Зато, уверена, щедро насыпав своих домыслов касаемо наших с Бугровым отношений. И смысла отпираться нет, учитывая, что рассказать правду я не могу. Но и пытаться понравиться ей я не собираюсь.

— Мои соболезнования, — чуть мягче говорит Елена Дмитриевна. — А ваша мама?

— Моя мама оставила нас еще раньше, — рассказываю я. — А биологический папа, когда я была маленькой. Братьев и сестер нет, — припоминаю я, задумавшись и посмотрев в сторону. — А! — вспоминаю я. — Я замужем. — Элен уже откровенно давится смехом, отвернувшись от немного покрасневшей Бугровой, а Вера ловит каждое мое слово, не чувствуя сарказма. — Но мы уже разводимся. По моей инициативе.

— Образование? — перестав играть роль случайной прохожей, учиняет настоящий допрос Бугрова.

— Педагогическое.

— Дети?

— Только в мечтах, — усмехаюсь я.

— Кем были ваши биологические родители?

— А кем — его? — внезапно потеряв над собой контроль, грубо спрашиваю я.

Елена Дмитриевна теряется и быстро отводит взгляд. Потом и вовсе стыдливо закрывает глаза, а когда вновь открывает, я замечаю, что ее ресницы слиплись от слез.

— Прошу прощения, — немного скрипуче произносит она, признав неуместность своего вопроса.

И я, с одной стороны, могу понять ее желание получить невестку из обеспеченной семьи, а с другой, готова рвать глотки за свою неидеальную, со средним достатком. Но несмотря на то, что менять фамилию на их я не планирую, перегнули мы обе.

— Можно ваше пальто? — тихо и ласково спрашиваю я, протянув к ней руки. — У меня очень тепло.

— Благодарю, — через силу улыбнувшись, отвечает она.

Я принимаю ее пальто с шикарным меховым воротником, и сообщаю:

— Мой папа был пожарным. Погиб, когда тушил школу для детей с ОВЗ. Может, знаете, раньше была через дорогу от музыкальной школы. Старое здание, деревянное еще по-моему.

— Да, я помню эту трагедию. Все помнят, — кивает она, а Элен берет под руку разинувшую рот Веру и отводит в сторону.

— Ну, вот, — заключаю я и развожу руками. — А мама была бухгалтером. Она искала работу, а Борис, это мой отчим, — порядочного сотрудника. Когда он сказал ей об этом, она ответила, что не справится, ведь единственным порядочным он наверняка считает себя, — охотно рассказываю я, с теплом вспоминая родителей. — А он такой, знаете, чопорный с виду, — посмеиваюсь я, а Елена Дмитриевна тепло улыбается. — Папа утверждал, что именно эта шутка и покорила его сердце, — заключаю я и кошусь на Элен, замершую с приклеенной улыбкой и пустым взглядом. — Выпьете что-нибудь? — меняю я тему.

— Я пасс, — отвечает Элен. — Спасибо, что нашла время, дорогая, но мне пора. Совсем забыла о еще одной встрече.

— Элен… — расстроенно бубню я, подойдя ближе. — Прости, — шепчу я.

— Все хорошо, — убеждает она, уверена, скорее себя. — Ты не должна чувствовать вину за то, что росла в любви. И, кажется, ты и без меня прекрасно справляешься, — хмыкает она и целует меня в щеку. — Не провожай.

— А ткани? — мямлю я. — Ты не выбрала. И фасон не обсудили.

— Делегирую. Все на твой вкус. Уверена, я буду в восторге.

— Дай хоть заказ оформлю, — тихо ворчу я.

Попрощавшись с Элен, я убираю со столика и готовлю новую порцию напитков.

— Вера, снимем мерки, раз уж все так удачно сложилось? — предлагаю я. — Правда, должна предупредить, заказ будет готов не раньше, чем через три месяца.

— Так долго? — изумляется она.

— Это еще быстро для такой работы, — заверяю я.

— Вы шьете костюмы? Я бы тоже хотела, — подключается Бугрова. И когда я начинаю снимать мерки с нее, вновь заводит разговор: — Значит, ваша мама тоже работала в ателье?

— Нет, она обучила папу, — хихикаю я.

— Какая мудрая женщина, — смеется Бугрова.

— Папа пытался пристрастить ее к своему делу, но неожиданно увлеклась я, — рассказываю