Двенадцать граней страха - Марина Серова

Записывая эти мысли, я вдруг почувствовала пристальный взгляд. Подняв голову, я увидела мужчину лет сорока, который быстро отвернулся и сделал вид, что интересуется стендом с историческими фотографиями. Но я успела заметить коммуникатор у него в ухе и характерную выправку, выдающую охранника или бывшего военного.

Человек Дорохова? Наблюдает за мной? Или за архивом? Это становилось интересным.

Я собрала записи, вернула дело архивариусу и направилась к выходу, стараясь выглядеть максимально обыденно. Пройдя мимо подозрительного мужчины, я намеренно споткнулась и уронила сумку. Наклонившись за ней, я успела заметить, как мужчина быстро проговорил что-то в миниатюрный микрофон на манжете рубашки.

Да, это слежка. И не очень профессиональная. Что ж, давно пора обновить свои навыки уклонения.

Следующий пункт в моем расследовании был самым рискованным. Я направилась прямиком в антикварную лавку Ли Чжана, приемного отца Чена. Если изначально я подозревала мужчину в соучастии плана мести, то теперь понимала, что он, скорее, был источником информации и моральной поддержки для сына-племянника, чем активным участником.

Лавка встретила меня привычным запахом сандала и каким-то особенным ощущением безвременья. Колокольчик над дверью мелодично возвестил о моем приходе, и из-за бисерной занавески появился хозяин.

— Доброе утро, Татьяна, — поклонился Ли Чжан с легкой улыбкой. — Чай?

— Спасибо, но у меня мало времени, — ответила я, оценивая, насколько безопасно говорить здесь о самом главном. — Я хотела бы задать несколько вопросов о вашей родине.

Антиквар понимающе кивнул и жестом пригласил следовать за ним в заднюю комнату. Когда дверь за нами закрылась и мы оказались среди стеллажей с книгами и древними свитками, Ли Чжан заговорил другим тоном — более деловым и менее церемонным.

— Вы встречались с моим сыном? — спросил он прямо.

— Да. Он дал мне ключ от камеры хранения на вокзале. Там была флешка с доказательствами против Дорохова и Ветрова.

Ли Чжан кивнул, словно ожидал этого ответа.

— Чен слишком увлекся своей местью, — сказал он тихо. — Он планировал ее десять лет, день за днем, сидя в той ужасной камере. Я пытался сказать ему, что месть — это яд, который человек пьет сам, надеясь, что умрет его враг. Но когда он вышел на свободу, гнев лишь усилился.

— Ваш сын планирует что-то сегодня вечером? — перешла я к делу, чувствуя, что время уходит.

Ли Чжан долго смотрел на меня, словно оценивая, можно ли доверять мне настолько.

— Он назначил встречу Дорохову, — наконец ответил он. — В особняке на Ольховой, 17. Том самом, откуда десять лет назад была вывезена коллекция, которую Чен и его адвокат пытались оспорить. Дорохов купил этот дом едва ли не сразу после суда, но так и не начал там ремонт. Дом стоит заброшенным.

— Что Чен планирует сделать? Физически устранить Дорохова?

— Нет, — твердо сказал Ли Чжан. — Мой сын не убийца. Он хочет получить то, к чему стремился с самого начала — восстановление справедливости. Доказательства, которые он передал вам, должны были помочь в этом. Но он не уверен, что законная система сможет наказать тех, кто десять лет назад сам извратил эту систему. Поэтому он решил действовать напрямую. Кости Дорохова, оригинальные кости, всегда были у нас. Мы были их хранителями на протяжении многих поколений, пока они не были украдены. Чен хочет, чтобы Дорохов признался в своих преступлениях, глядя на эти кости. Хочет снять это признание на камеру, получить доказательства своей невиновности из уст самого обвинителя.

— Это опасно, — сказала я. — Дорохов не из тех, кто легко сдается. У него есть охрана, связи, деньги. Он может просто убить вашего племянника и сказать, что это была самооборона.

— Чен это знает, — кивнул Ли Чжан. — Но он готов рискнуть.

— А вы готовы потерять еще и племянника? — спросила я резко, и старик вздрогнул, как от удара.

Повисла тяжелая пауза. Я слышала тиканье старинных часов где-то в глубине лавки и шум проезжающих за окном машин — обычная жизнь, которая продолжалась, не обращая внимания на маленькие трагедии, разыгрывающиеся за закрытыми дверями.

— Что вы предлагаете? — наконец спросил Ли Чжан.

— Кирьянов, мой друг из полиции, получил ордер на арест Дорохова. Но у нас нет прямых улик против него, только косвенные. Документы с флешки — это хорошо, но они могут быть оспорены в суде как полученные незаконным путем. Нам нужно признание Дорохова, но оно должно быть добыто в рамках закона. Иначе все может закончиться еще большей трагедией.

Ли Чжан кивнул, соглашаясь с моей логикой.

— Я поговорю с Ченом, — сказал он. — Но не уверен, что смогу его убедить. Он ждал этого момента слишком долго.

Ли Чжан вдруг замер, прислушиваясь. Я тоже уловила какой-то шум, донесшийся со стороны лавки. Звук разбитого стекла, приглушенные голоса.

— Быстро, через черный ход, — прошептал антиквар, указывая на невзрачную дверь в углу комнаты.

— А вы?

— Я останусь. Мне нечего бояться.

Я колебалась всего секунду. Интуиция подсказывала, что это могли быть люди Дорохова, решившие зачистить еще одного свидетеля. Я могла бы остаться и попытаться защитить старика, но тогда мы оба рисковали оказаться в ловушке.

— Вызовите полицию сразу, как я уйду, — сказала я, направляясь к двери.

— Поторопитесь, Татьяна. И найдите моего племянника раньше, чем это сделает Дорохов.

Время приближалось к трем часам дня, когда я добралась до своей квартиры. Весь день я провела в движении, несколько раз меняя транспорт и маршруты, чтобы убедиться, что за мной нет «хвоста». Тот факт, что люди Дорохова нагрянули в лавку Ли Чжана сразу после моего визита, был тревожным знаком. Либо они действительно следили за мной, либо антикварная лавка уже была под наблюдением и мой визит стал катализатором для действий.

Позвонив Кирьянову из безопасного места, я узнала, что Ли Чжан в порядке. Полиция прибыла вовремя, и налетчики — двое здоровяков спортивного телосложения — были задержаны. Они клялись, что просто хотели ограбить лавку, но Кирьянов им не поверил. Проверка показала, что оба имели отношение к одной охранной компании, но по документам значились уволенными еще год назад — идеальный способ скрыть контракт с Дороховым. Их телефоны хранили звонки на номера, зарегистрированные через левые сим-карты, — и все они вели прямиком к его людям.

Я вышла из лавки, чувствуя, как адреналин укачивает мозг. С одной стороны, у меня наконец появилось подтверждение, что Дорохов действительно расправляется со свидетелями. С другой — время почти вышло: сегодня на закате финальная встреча в особняке на Ольховой, 17.

Возвращаясь домой, я продумывала план. Нужен был четкий порядок действий: первым делом —