Двенадцать граней страха - Марина Серова

найти Чена Ли и убедить его действовать скоординированно с полицией, иначе даже ордера Кирьянова может не хватить. Я отправила ему короткое сообщение:

«Вариант А: мы работаем вместе с Киром и его ордером. Вариант Б: я действую одна. Ответь, как только сможешь».

В ответ пришел простой набор иероглифов, но для меня он означал: «Я готов».

Вернувшись в квартиру, я залезла в ящик с костями и медленно пересыпала их по столу. Мельчайший шорох граней звучал для меня как бой барабана призыва к финалу.

Кости встали 7+21+25: «Берегитесь человека, который не ответил на ваш удар: он не забудет обиды и не позволит вам простить себя».

Осторожность никогда не помешает. Я закрыла глаза и представила, как в полумраке заброшенного особняка на Ольховой, 17, Дорохов стоит напротив Чена, уверенный в своей безнаказанности. Я вспомнила дрожь его пальцев, когда задала ему вопрос о том давнем деле Чена, и поняла: он не остановится ни перед чем, чтобы сохранить контроль над ситуацией.

Через пятнадцать минут я поехала к особняку, собираясь выяснить, что там творится и к чему стоит готовиться. Машину остановила в квартале от дома, которому суждено стать сценой для финала многолетней драмы.

Я сделала вдох, перебежала ворота и скрылась в густых зарослях плюща.

Игра шла до конца — без права на ошибку.

Глава 13

Мне хотелось взглянуть, успел ли кто-то побывать в особняке после меня. Ли Чен — готовился к финалу? Дорохов — пытался что-то придумать, чтобы выскользнуть из этой ситуации без потерь? Пока шагала, я перебирала в голове факты. Дорохов, Ветров, Лаптев — все они были связаны с несправедливым судом над Ченом Ли. Теперь Лаптев мертв, а это означало, что Чен действительно не остановится, пока не завершит свою месть. Крутовская пока в безопасности — отсиживается в моей конспиративной квартире. Я звонила ей и убедилась в этом.

Я достала из сумочки перчатки и подошла к калитке. Та была приоткрыта и жалобно скрипела на ветру. Я осторожно толкнула ее, и она отворилась с протяжным стоном ржавых петель. Заросшая тропинка вела через одичавший сад к парадному входу. Некогда ухоженные клумбы превратились в переплетение сорняков, а мраморные статуи покрылись слоем мха и птичьего помета.

Массивная дубовая дверь в этот раз была заперта, но боковое окно оказалось разбитым. Я ловко забралась внутрь и через минуту оказалась в просторном холле с мраморным полом и двумя изогнутыми лестницами, ведущими на второй этаж.

Воздух в доме был затхлым, с примесью пыли и плесени. Сквозь грязные окна пробивался тусклый свет, создавая причудливые тени. Я прислушалась. В доме царила тишина. Никого не было. Достав фонарик, я осветила помещение.

Оглядевшись, присела на корточки. Кто-то здесь определенно побывал недавно. На пыльном полу отпечатались едва заметные следы. Причем визитер ходил не один раз. Чен? Возможно, он готовился к финалу? Или Дорохов?

Следы вели через холл в правое крыло дома, где, судя по обстановке, располагались гостиная и столовая. От былой роскоши здесь остались только обветшалые обои с восточными мотивами да пара покрытых пылью мебельных чехлов.

На выцветших обоях виднелись прямоугольные следы — очевидно, от снятых картин или фотографий. Судя по книгам, это была библиотека или кабинет.

Я продолжила осмотр дома. Первый этаж, помимо гостиной и столовой, включал кухню, комнату для прислуги и кладовые. На втором этаже располагались спальни, все с высокими потолками и большими окнами. Следы на пыльном полу привели в самую дальнюю комнату — просторное помещение с выходом на небольшой балкон.

Хозяйская спальня? Меня заинтересовал необычный шкаф у дальней стены. Он выглядел неуместно современным среди антикварной обстановки. Я подошла ближе и провела рукой по его гладкой поверхности. Посветила фонариком и увидела, что шкаф не просто стоит у стены — он встроен в нее. Я попыталась открыть дверцу, но она была заперта.

— Странно, — я постучала по дверце. — Звук какой-то… полый. Потайная комната? Классический тайник для коллекции. Вопрос в том, как его открыть.

Я осмотрела шкаф со всех сторон, ища механизм или скрытую кнопку. Ничего. Выломать дверцу? Пожалуй, не вариант. Шумно, пыльно, да и я все-таки не Рэмбо. В таких случаях механизм часто прячут отдельно от самого тайника.

Я простучала стену, и в одном месте звук был явно другим. Сняв перчатку, я нажала на выпуклый элемент лепнины, и он поддался. Раздался тихий щелчок, и дверца шкафа слегка приоткрылась.

— Вуаля, — улыбнулась я и потянула дверцу на себя. — Ну посмотрим, что тут прячут.

За шкафом оказалась небольшая комната — примерно три на четыре метра, без окон, с низким потолком. Луч фонарика выхватил пустые стеллажи, покрытые пылью, и несколько упаковочных коробок в углу.

— Похоже, коллекция давно вывезена, — задумчиво проговорила я. — Но не вся.

В дальнем углу комнаты, на маленьком деревянном постаменте, стояла фигурка Будды размером с ладонь. Рядом с ней лежал свиток с китайской каллиграфией.

Я медленно подошла и осветила фигурку фонариком. Золотистая статуэтка выглядела довольно старой, с патиной времени на металле. Будда с умиротворенной улыбкой сидел в позе лотоса. Подлинник?

Интересно, что она не пыльная, в отличие от всего остального. Кто-то недавно ее сюда поставил.

Я сфотографировала фигурку и свиток, прежде чем рассмотреть их ближе. Свиток оказался новым, с каллиграфически выведенными иероглифами.

— Жаль, что я не говорю по-китайски, — вздохнула я. — Впрочем… Разберусь.

Выйдя из потайной комнаты, я аккуратно захлопнула дверцу и продолжила осмотр дома. В мансарде обнаружились следы недавнего пребывания человека: брошенный спальный мешок, остатки еды, пустые бутылки с водой. Недешевые упаковки от еды. Протеиновые батончики, минеральная вода в стеклянных бутылках. Не похоже на меню бродяги. Чен готовил финальный акт своей мести? Он ничего не говорил о том, что будет в этом доме. Впрочем, я и не спрашивала.

Наконец я спустилась в подвал. Здесь запустение было еще более заметным: грязь, паутина, запах сырости. Осветив фонариком стену, я замерла.

Вся стена была исписана каллиграфическими иероглифами. Они складывались в какой-то орнамент, напоминающий лабиринт или мандалу. В центре композиции виднелась фотография: молодая женщина славянской внешности, улыбающаяся в камеру. Перед фотографией лежали засохшие цветы и выгоревшие свечи. Алтарь?.. Мать Чена, Марина Лян?

Цвет орнамента на стене меня чем-то насторожил. Добыв из кармана пакетик для вещдоков, я осторожно сковырнула несколько чешуек краски. Сфотографировала изображение. И только убрала пакетик в карман, как замерла.

Я вздрогнула, заслышав легкие шаги за спиной, и стремительно рванула из кобуры пистолет.

— Это нечто личное, — раздался спокойный голос.

Я