Никотин убивает… - Хейер Джорджетт

— Да, тем более если в «Тополях» оставались какие-нибудь улики, которые следовало уничтожить, — заметил Ханнасайд.

— Что-то вы заговорили слишком грустно, приятель! На вас это не похоже!

— Я действительно зол как черт, клянусь всеми святыми! Представьте себе — человека отравили четырнадцатого мая. Его личный врач находит лишь естественные причины, но кто-то в семье возражает и требует исследования. Заведующий клиникой не делает ничего, но хоть отсылает образцы из органов на экспертизу. Проходит два лишних дня. Никто в семье не беспокоится, все идет своим чередом. Не предпринимается никаких действий со стороны полиции. Наконец, на пятый день мне вручают это гнусное дело, причем к этому моменту всем членам семьи уже об этом известно и всякий может прекрасным образом уничтожить все следы и улики! С ума сойти! Эта старая кретинка приказывает убрать и подмести комнату, в которой произошло убийство, да еще бутылочка с тоником, из которой, возможно, пил покойный, разбивается, а осколки выбрасываются! В страшном сне такого расследования не придумаешь!

— Ага, понятно, — засмеялся Каррингтон. — А вы хотели бы иметь в аккуратно запертой комнате свеженький труп, а рядом в корзине найти обличающие бумаги, да еще и стакан на столе с остатками яда и отпечатками пальцев? Конечно, расследовать такое убийство — одно удовольствие…

Ханнасайд кисло улыбнулся:

— Ладно, не подшучивайте надо мною. Я ведь не требую многого — хотя бы самых элементарных вещей! Кстати, о запертой комнате — вы забрали ключи убитого?

— Да, но мне удалось взять их только в пятницу. Мне их передал Рэндалл.

Ханнасайд вытаращил глаза:

— Нет, этот парень, кажется, все предусмотрел! Как все точно рассчитал… Немудрено, что его не любят в семье… М-да, надо будет поинтересоваться в Департаменте, нет ли у них досье на мистера Рэндалла Мэтьюса… Вы заняты, мистер Каррингтон?

— А что вы мне хотите предложить?

— Поехать со мной в контору Грегори Мэтьюса.

Каррингтон взглянул на часы.

— Ну что ж, поехали, только ненадолго. К пяти мне надо быть снова здесь — у меня назначена встреча.

Они взяли такси и поехали в Сити. Машина остановилась у большого невыразительного серого здания. Здесь, на четвертом этаже, Грегори Мэтьюс арендовал комнату под свою контору — маленькое помещение, с письменным столом и парой кожаных кресел. На столе стояла пишущая машинка, рядом помещалась корзина для бумаг и сейф. У стены — шкафчик для папок. Застоявшийся спертый воздух говорил о том, что комната давно уже стояла запертая.

— Порванных бумаг вы здесь не найдете, — заметил Каррингтон. — Тут есть уборщица, она раз-два в неделю убирает все офисы.

Он сел за стол и стал пробовать ключи.

— С чего вы предпочитаете начать? С письменного стола, сейфа или шкафа?

Ханнасайд взял со стола ежедневник и стал просматривать его.

— Не знаю, — рассеянно отвечал он. — Можно начать со стола… Так, здесь записаны какие-то Паркер и Снелл, похоже, его брокеры. Но с ними назначено было именно на четырнадцатое мая. Это мне ни о чем не говорит… Погодите… Странно, он почти не назначал встреч. Или не записывал их. А цены на акции проставлены за каждое число. Вот уж любил человек ценные бумаги… Постойте: "Лаптон, в 12.00"! Лаптон — это ведь его зять, не так ли? Интересно, что ему нужно было от мистера Лаптона?

— Это такой маленький испуганный человечек, подавленный своей громогласной супругой? — спросил Каррингтон.

— Да, он. Какого черта Мэтьюсу понадобилось встречаться с ним здесь, в Сити, когда они живут по соседству? Это полезно было бы выяснить.

— Думаю, дорогой Ханнасайд, это будет ложный след. У них могло быть тысяча причин для встречи.

— Да, но ведь никогда заранее не знаешь, за какую ниточку надо потянуть… Вот, к примеру, что вы знаете о леди по имени Глэдис Смит, проживающей на Фэрли Курт, 531?

— Никогда не слышал о такой, — ответил Каррингтон, выгребая бумаги из ящиков стола. — Она как-то причастна к делу или вы просто хотите рассказать мне случай из жизни?

— Ее имя и адрес записаны у него в ежедневнике. Время не указано, значит, и встреча могла быть еще не назначена… Так-так…

— Да вы за каждую соломинку хватаетесь, — пробурчал Каррингтон.

— Больше не за что хвататься — что поделаешь! — вздохнул Ханнасайд. — Ну что, вы нашли у него в бумагах что-нибудь?

— Ничего интересного.

Тогда они принялись за сейф. Ханнасайд вытащил банковскую книгу и книгу закладов и стал внимательно изучать их.

— Ну что? — скептически усмехаясь, спросил Каррингтон минут через пять.

— Только на первый взгляд ничего особенного. Но вот что странно — неясно, что он продавал, чтобы покупать новые акции. То есть откуда он брал деньги? Ну ладно, с этим потом. Давайте займемся шкафом.

Там тоже ничего не обнаружилось. Каррингтон, позевывая, высказал удовлетворение оттого, что он не служит в полиции, после чего отошел от шкафа и развалился в кресле.

— Да, если посмотреть со стороны, работа сыщика — дьявольски нудное занятие, — согласился Ханнасайд. — Ладно, я возьму с собой банковскую книгу, заклады и этот ежедневник. Посмотрю дома на досуге — может, что-то вытяну из всего этого… Будем надеяться, в доме нам удастся узнать больше дельного. Вы могли бы подъехать в «Тополя» завтра к десяти?

— Я вас могу отвезти от станции на своей машине, — предложил Каррингтон. — А сейчас, насколько я понимаю, вы собираетесь нанести визит этой самой Глэдис Смит?

— Да, именно так. Любопытно, что это за дамочка такая. Все-таки ее имя фигурирует в таком солидном окружении акций, банков и так далее…

— Ну, дай Бог вам раскопать что-нибудь! — Каррингтон встал. — Но скорее всего она какая-нибудь машинистка, обратившаяся к нему за приемом на работу. Во всяком случае, ваше усердие вызывает у меня полный восторг.

— Но Грегори Мэтьюс не имел никакой машинистки.

— Ну и что? Может, он как раз решил ее нанять?

— Возможно, вы правы, — кивнул Ханнасайд. — Но это надо проверить.

Но на следующее утро при встрече Ханнасайд, хитровато улыбаясь, сразу же заявил Каррингтону:

— Мои соломинки начинают сплетаться вместе, Джилс.

— Да? Вы о чем? А, небось об этой Глэдис? Ну и как она выглядит?

Ханнасайд стал раскуривать трубку.

— Милая женщина, — сказал он сквозь зубы, затягиваясь. — Не первой молодости, совершенно обычная с виду… Невинные глазки и теплая улыбка…

Он выпустил изо рта струю дыма и добавил:

— Она никогда не слыхала о Грегори Мэтьюсе.

Каррингтон расхохотался:

— Это даже больше, чем я ожидал! Бедный мой Ханнасайд! Какой удар для вас!

— Не сказал бы, — заметил Ханнасайд. — Это еще не все. А вам не кажется странным, что она знать не знает человека, который пишет ее имя и адрес в своем деловом дневнике?

— Возможно, она знает его под вымышленным именем, — предположил Каррингтон. — Ах, какой аромат интриги вокруг этой дамы! У них, вероятно, была интимная связь?

— Нет, она не узнала его и по фотографии, — невозмутимо сказал Ханнасайд.

— Тогда странно. Чему же вы обрадовались?

— Она провела меня в свою гостиную, — Ханнасайд рассказывал медленно, смакуя… — Комната была, конечно, заполнена множеством подушечек и всяких безделушек. А на стене висит портрет мужчины. Она говорит, что это ее муж.

— Действительно, почему бы у этой милой дамы не быть мужу? — иронически заметил Каррингтон.

— Все не так просто, — сказал Ханнасайд. — Портрет на стене — это фотография Генри Лаптона.

Глава шестая

— Генри Лаптон? — в изумлении повторил Каррингтон. — Этот цыплячьего вида зятек Мэтьюса? С ума сойти, у него любовница? Вот это да! Забавно, забавно…

— Это вовсе не так уж забавно, — сказал Ханнасайд. — Точнее, неизвестно, в какой степени это может быть забавным, и главное — для кого. Мне не удалось вытянуть из этой Глэдис многого. Она сказала, что ее муж — коммивояжер и поэтому ему часто приходится отлучаться из дому. И в доме такая атмосфера респектабельности — прямо фу-ты ну-ты! Бедняга!