Никотин убивает… - Хейер Джорджетт

Ханнасайд снова сел.

— Ладно, наливайте. И расскажите мне остальное. Против вас я вряд ли стану затевать дело… Когда вы в последний раз видели Рамболда?

— Сегодня, после отъезда из Гринли Хит.

— Где? У него дома?

— Нет, конечно. У него в конторе, за ленчем. Он был готов к моему визиту. Он и раньше догадывался о моей роли во всем этом деле. Единственно, я обещал по возможности скрыть правду от миссис Рамболд.

— Не слишком приятный у вас был ленч, чувствуется.

— Мягко сказано, суперинтендант, — заметил Рэндалл.

Они помолчали, прихлебывая виски. Потом Ханнасайд задумчиво пробормотал:

— Так вот почему вы сегодня от нас прятались… Вы хотели дать Рамболду время сделать это последнее дело?

— Если вы хотите меня в этом обвинить, суперинтендант, вам крайне трудно будет подтвердить это.

— А все же, — сказал Ханнасайд, уже чуть-чуть захмелевший. — Все же, все же… Скажите, неужели вас натолкнули на разгадку только темные очки, найденные в ящике стола у вашего дяди?

— Ну, не сразу. Во-первых, я осмыслил, как он мог поступить в отношении моего дяди Грегори и Доктора Филдинга. Ведь это уже кое о чем говорило, не так ли?

— Пожалуй. И вы все пытались вилять, когда я спрашивал вас о Гайде — вспомнили Гайд-парк, надо же!

— Но тогда же у меня окончательно сформировалось понимание дела. Вы мне объяснили, где Гайд живет — точнее, где его адрес, а дальше вы легко можете представить себе последовательность моих действий.

— Не все, далеко не все! Откуда вы достали ключ от его сейфа в депозитарии?

— Милый мой! — широко улыбнулся Рэндалл. — У меня ведь не было сомнений, что Джон Гайд и Грегори Мэтьюс — одно и то же лицо. А то, что на цепочке часов у Грегори Мэтьюса болтались ключи, вы сами знаете…

— Когда же вы их похитили?

— В день дядиных похорон. Часы с цепочкой лежали в ящике его комода.

— И затем, с помощью своего хорошо подвешенного языка, вы понудили меня отозвать детектива, который следил за вами? И тогда уж беспрепятственно проникли в депозитарий? Так, что ли, получается?

— Бог с вами, при чем тут мой язык? Вы бы видели его ботинки!

— И вы же поместили объявление в газете о смерти Джона Гайда?

— Да, и мне бы хотелось знать, как удался ваш разговор с генералом? — промурлыкал Рэндалл.

— Это сейчас уже не так важно… Значит, содержимое сейфа вы сожгли?

— Да, все кроме бумаг, относившихся к шантажу Рамболда. Их я на всякий случай оставил.

— И вы намеревались прикрыть таким образом все дело? И дать уйти Рамболду, убийце? Понимаете ли вы, что противодействовали правосудию?

— Вы должны помнить, суперинтендант, что я не служу в Скотленд-ярде. Я всего лишь заботился о репутации моей семьи.

— Хотя я лично мог бы только приветствовать такую верность интересам фамилии, это был порочный подход, мистер Мэтьюс!

— Но это, слава Богу, меня не слишком волнует, — заметил Рэндалл.

— А где то признание Рамболда, которое вы собирались мне предъявить? — спросил Ханнасайд.

— А вы уж решили, что я прямо так вам его и отдам в руки, простодушно и доверчиво! — засмеялся Рэндалл. — Не беспокойтесь, я выслал его почтой в Скотленд-ярд сегодня, и завтра утром оно будет получено и запротоколировано — без вас. Так что, увы, вы уже его не порвете в мелкие клочки…

Ханнасайд без спросу налил себе приличную порцию виски, не добавил содовой, а выпил сразу. Он встал, стараясь держаться прямо.

— Ладно, будем считать, мистер Мэтьюс, что вы не оставили мне иного пути — как только напиться и закрыть дело. Да, вот еще что… А ваше имя фигурирует в этом признании Рамболда?

Рэндалл тоже встал и засмеялся:

— Зачем же? — сказал он. — Зачем мне вмешиваться в эти темные делишки? Знать их не знаю и светиться в них не хочу…