Никотин убивает… - Хейер Джорджетт

На сей раз дворецкий Бенсон вынужден был впустить их и провел в холл, после чего степенно удалился в апартаменты хозяина — доложить о незваных гостях.

Сержант огляделся вокруг весьма удивленно, почесал кончик носа верхушкой своего котелка и прошептал вполголоса своему патрону:

— Вам не кажется, сэр, что эта обстановка свидетельствует о некоторой расточительности субъекта, который здесь проживает? Взять хотя бы этот диван!

— Ну и что вы углядели в этом диване? — пробормотал Ханнасайд, оглядывая широкую низкую тахту, обитую перламутрово-серым вельветом.

— Ну, не то чтобы я был в абсолютном восторге… — сказал сержант. — Конечно, будь на нем навалено еще с дюжину подушек и подушечек с красными кистями, тогда можно было бы сказать определеннее. Но в любом случае ясно, что наш мистер Рэндалл имеет весьма… гм!.. дорогостоящие вкусы. А что вы скажете по поводу этих миниатюр на стене?

— Китайская тушь, — коротко отвечал Ханнасайд.

— Неудивительно, — закивал Хемингуэй. — Все один к одному. Дорогое к дорогому.

Открылась дверь, и в холл вошел Рэндалл Мэтьюс. В руке он вертел визитную карточку Ханнасайда. Безукоризненная серая тройка хозяина дома великолепно гармонировала по цвету со всей обстановкой холла…

— Добрый день, суперинтендант! Я могу сказать и так: милости прошу к нашему шалашу. Не будете ли любезны прошествовать в мой шалаш? Конечно же, вдвоем. Но вы должны представить мне вашего друга!

— Это сержант Хемингуэй. — Ханнасайд непроизвольно нахмурился от приторного тона мистера Мэтьюса.

— Здравствуйте, сержант! — небрежно бросил Рэндалл. — Ах, Бенсон, примите же у сержанта его шляпу!

Сержант, ко всякому обращению привыкший, передал свой котелок дворецкому и проследовал за Ханнасайдом в комнату, выходящую окнами на оживленную улицу. Комната была целиком, если не считать книжных полок, обставлена кожаной испанской мебелью…

Рэндалл достал из стола портсигар с крепкими русскими сигаретами и предложил гостям. Гости вежливо отказались, тогда Рэндалл закурил сам и взмахом руки показал полицейским на кресла:

— Присаживайтесь, господа. И прежде чем вы перейдете к деталям, скажите мне, чем был отравлен мой дядя?

Ханнасайд поднял брови:

— А вы уверены, что он был отравлен, мистер Мэтьюс? Вы же сами говорили, что расследование, затеянное вашей теткой Гертрудой, — полная чушь?

— То, что расследование чушь — это верно, — нимало не смутясь, подтвердил Рэндалл. — Именно это чаще всего я и думаю о поступках моей любимой тетушки. Но у меня… Просто у меня развита интуиция, считайте так, дорогой Ханнасайд. И я никогда не стыжусь признавать свои ошибки. Я их не так-то часто делаю.

— Ну что ж, вас можно поздравить, — сухо сказал Ханнасайд. — Ваш дядя действительно был отравлен.

— Да, конечно, суперинтендант, конечно! Ведь иначе вы не приехали бы сюда, не правда ли? Но можно ли все-таки узнать, КАК он был отравлен?

— Он умер от никотинового отравления.

— Ах, какой позор! — воскликнул Рэндалл. — Слишком уж это вульгарно звучит. Всем известно, что капля никотина убивает лошадь… М-да… Нет, пожалуй, я выброшу свою несчастную недокуренную сигарету…

— Ну хорошо, я не собираюсь отнимать у вас много времени…

— Нет-нет, добавьте, МОЕГО ДРАГОЦЕННОГО ВРЕМЕНИ! — мягко заметил Рэндалл.

— …Как вам угодно… Короче, я обратился к вам не только потому, что вы наследник покойного, но и постольку, поскольку вы являетесь теперь главой семьи Мэтьюс. Поэтому мне показалось правильным приехать к вам. Видите ли, полиции — в нашем лице — необходимо просмотреть деловые бумаги умершего.

— О, тогда вам нужен адвокат дядюшки! — воскликнул Рэндалл. — Я уверен, он вам понравится.

— Не уверен, что я знаю его имя, — заметил Ханнасайд. — Может быть, вы были бы так любезны…

— Конечно! Это Каррингтон.

Ханнасайд взглянул мимолетно в свой блокнот.

— Каррингтон?

— Джилс Каррингтон. Но их там в конторе гораздо больше. Я уверен, что как-то ходил к ним туда, на Адам-стрит.

— Ну ладно, спасибо, — кивнул Ханнасайд. — Я неплохо знаю мистера Каррингтона. И если вы сейчас ответите на пару вопросов, я не стану дольше задерживать вас. Скажите, когда вы в последний раз видели своего дядю?

Рэндалл удивленно поднял брови.

— Господи спаси! Где я раньше слышал эти слова? Ах, как они мне напоминают одну пьесу, которую я как-то смотрел…

Ханнасайд почувствовал в себе нарастающее раздражение. Но он спокойно уточнил:

— Скажите, когда это произошло?

— Кажется, что-то из событий гражданской войны в Америке? — прищурился Рэндалл. — Ах, что же я говорю! Я все думаю, вы спрашиваете про пьесу! А дядю… дядю я видел в последнюю субботу перед его безвременной кончиной. Это, вероятно…

— Двенадцатое мая, — сказал Ханнасайд. — Вы были в Гринли Хит в этот день?

— Ну да, — сказал Рэндалл, слегка передергивая плечами.

— Простите мое любопытство, но каковы были ваши причины приезжать к вашей тетке в тот день? — спросил Ханнасайд, отмечая про себя это странное передергивание…

— А-а, дело в том, что мой визит так неудачно совпал с приездом туда моей кузины, миссис… Не помню, кажется, Крю, что ли… Нет, я не совсем уверен, что фамилия ее супруга — Крю.

— И в этом все дело?

— А-а, не совсем. Она привезла с собой своих отпрысков, производящих на любого мыслящего человека весьма безотрадное впечатление, и при этом считала, что я должен этими, с позволения сказать, детишками восхищаться.

Ханнасайд, не обращая внимания на манеру беседы своего визави, кратко спросил:

— Так в этот день вы в последний раз видели умершего?

— Да.

— Вы с ним были в хороших отношениях?

— О, вполне! — безразлично отвечал Рэндалл.

— Может быть, в близких отношениях?

Рэндалл прищурился:

— Поясните, пожалуйста, дорогой суперинтендант…

— Хорошо, я скажу иначе — он вам доверял?

— Нет, не думаю, — сказал Рэндалл. — Во всей нашей большой семье распространился какой-то вирус недоверия ко мне.

— А были ли у него враги?

— Нет, — задумчиво протянул Рэндалл. — Не то чтобы у него были враги, скорее у него просто не было друзей…

— Ага! — Ханнасайд быстро глянул на него из-под нахмуренных бровей. — А вам известен кто-либо, кто мог хотеть его смерти?

— Кроме меня? — уточнил Рэндалл.

Сержант Хемингуэй просто подпрыгнул на месте от этих слов.

— А у вас были на то причины? — спросил Ханнасайд.

Рэндалл заулыбался.

— Мой милый сэр! Ведь я — наследник! Давайте не играть друг с другом в кошки-мышки! Не надо задавать мне множество осторожных вопросов, давайте по существу! Я отвечу на любой ваш вопрос. В конце концов, у меня есть желание помочь вам выследить убийцу.

— Спасибо, — сказал Ханнасайд сдавленным голосом.

Рэндалл был еще тот наглец.

— Только вам не надо меня стесняться. Вы, наверное, хотите знать состояние моего банковского баланса. На этот вопрос, например, я не могу ответить с лету, но охотно дам рекомендательное письмо к моему банковскому менеджеру — он вам все расскажет и покажет.

— Нет, пока что я предпочел бы услышать о ваших перемещениях в течение четырнадцатого мая сего года, — сухо сказал Ханнасайд.

— Нет ничего проще. Естественно, я был в Ньюмаркете, — сразу же сказал Рэндалл.

— На ипподроме? Вы увлекаетесь бегами, мистер Мэтьюс?

— О, весьма! — Рэндалл перегнулся через стол и стал листать свой ежедневник. — Так вот, после заезда в 15.30, вернувшись в Лондон вместе с одним моим приятелем, Фрэнком Клаттербаком, я переоделся (с помощью Бенсона, кстати) и отправился в ресторан Дювал. Вы можете спросить там обо мне у метрдотеля. Я обедал там с двумя друзьями, имена и адреса которых я в настоящий момент записываю для вашего сведения — чтобы вы могли проверить. Оттуда я поехал в театр «Палладиум», занимал места в ряду В, места 8, 9, 10. Выйдя из «Палладиума» незадолго до конца пьесы, которая показалась мне несколько затянутой, я поехал на такси… Ах, жаль, я не запомнил номера машины — так обидно!.. Я поехал на Саут-стрит, где должен был с полчаса наблюдать за телодвижениями нашей известной балерины… гм!.. Миссис Мэссингэм! Я вам могу оставить и ее адрес на всякий случай.