Тайна цветочного рая - Дарья Александровна Калинина

— Тебя же там сожрут, — убеждала его Оля. — Что за фантазии? Там волки, лисы, ястребы и прочие хищники. Да хотя бы те же собаки.

Но петух махал крыльями и настаивал на своем.

Пусть жизнь моя будет короткой, но зато яркой! Я и на такое согласен.

Оля, которой петух нравился, продолжила наставлять пернатого героя в благоразумии:

— Так твоя жизнь может оказаться короткой и закончиться в бульоне. Я бы на твоем месте не рисковала. Был тут до тебя тоже один такой, все самовольничал. А Светлана самовольства не любит. Ладно, разбирайся тут сам, а я забрала яйца и пошла.

У Светланы уже все было готово. Тесто пузырилось в большой деревянной миске, где Светлана старательно растирала творожно-йогуртовую смесь с содой, которая должна была выступить в роли разрыхлителя. Туда же отправились пять яиц и ложка липового меда, который Светлана использовала вместо сахара.

На окне в красивой кадке у нее росло деревце комнатного мандарина, который радовал глаз круглый год. Мандарин был выдумщиком и затейником. Иногда цветение у него приходилось на весну, иногда на середину лета, а иногда и на осень. А случалось, что мандарину приходило в голову начать цветение одновременно с плодоношением. И тогда на одном деревце можно было наблюдать крохотные и очень ароматные белые цветы, зеленые плоды и уже практически поспевшие оранжевые бомбошки.

Сейчас дерево стояло усыпанное ярко-оранжевыми мячиками-плодами. Сорвав парочку, Оля выдавила из них сок, а цедру мелко покрошила и тоже добавила в творожное тесто. Для аромата. Потом наступил черед муки, которой загустили тесто до нужной консистенции и принялись лепить шарики, которые затем на противне должны были обмякнуть и превратиться в аппетитные лепешки.

Пока Светлана не видела, Оля добавила в тесто приличный кусок застывших сливок, которые были по консистенции больше похожи на масло. Вот теперь коржики должны были получиться на славу. Оставалось только сунуть противень в духовку и ждать, когда смазанные сладким чаем коржики зарумянятся от жара. И когда по кухне пополз соблазнительный запах, из своей комнаты появилась Катя. Официальная версия: она хотела показать получившийся у нее набросок. Но судя по тому, как вертела головой художница, она была бы не прочь чего-нибудь перекусить.

— Чем так вкусно пахнет?

— К завтрашнему празднику печем коржики.

— Я бы их и сегодня отведала.

— Лучше покажи, что у тебя получилось.

Поняв, что коржиков ей не видать, Катя покорилась.

— Смотрите. Мне кажется, неплохо.

Подруги склонились над наброском. От картины веяло солнечным летним днем, радостью и одновременно покоем. Излучина реки. Лес на другом берегу. Поляна и живописно расположенные березы. Даже колокольчики и ромашки изобразила Катюша. И стрекозку, которая качалась над водой. И бабочек у куста малины. Не было видно только одного персонажа, самого главного.

— А где же сам конь?

— Да! Где главный герой? Тебе же Красавчика поручили изобразить. А его тут нету.

— Потом дорисую, — отмахнулась Катя. — Главное — фон! Как он вам? Нравится?

— Очень детально все нарисовано.

— Живописно.

— Мне тоже нравится! — обрадовалась Катя.

И, стянув все-таки горячий коржик, она убежала к себе:

— Значит, пошлю Антону на одобрение. Спасибо за коржик. Очень вкусно.

Подруги переглянулись:

— Интересно, что он ей скажет?

— То же самое, что и мы сказали. Где лошадь? То есть конь!

Но Антон то ли был занят, то ли внял голосу Кати, которая утверждала, что главное в картине — это фон, а нарисовать на нем лошадь каждый дурак сумеет. Оля дождалась, когда коржики остынут, и отложила себе несколько штучек на разрисованную голубенькими незабудками тарелочку. Она очень надеялась, что Роберт Владленович вечером вернется к себе домой. И тогда она сможет его угостить.

Увы, надежда не оправдалась. Оля напрасно маячила у окна, в доме соседа свет так и не загорелся.

— Пойдем гулять, — сказала она Калачику, когда время подошло к десяти часам вечера, а никто к ней так и не пришел. — Не будем больше ждать.

И они отправились на прогулку. Прошли по своей улице, потом свернули на улицу имени Ивана-царевича, пару раз прошлись по ней. Никакого эффекта эта прогулка не возымела. Роберта Владленовича по-прежнему не было дома. И сердце у Оли было не на месте. Зато, гуляя, она столкнулась с Марией Захаровной, которая шла из гостей и остановилась, чтобы поболтать.

— Завтра приходите на собрание. Будем ставить вопрос об исключении его, — последовал сильный кивок в сторону дома Роберта Владленовича, — из числа жителей нашего поселка.

— Но почему? В чем его обвиняют?

— Милочка, вы как с луны свалились! Весь поселок гудит, вы одна не в курсе? В убийстве жены!

— Так уж сразу и убийстве! Поостерегитесь разбрасываться подобными обвинениями.

— Хорошо, может, не в убийстве, но в доведении до самоубийства совершенно точно.

— Даже тела ее никто не видел.

— И что?

— А то, что мне доподлинно известно, жена его жива и здорова!

— И откуда же у вас такая информация?

— Из самого надежного источника.

— Можно поинтересоваться, какого конкретно источника?

— Отец Анатолий сказал. Надеюсь, священнику-то вы поверите? Роберт Владленович не виноват!

Было видно, что Марии Захаровне очень не хочется верить в хорошее.

— Значит, он в монастырь ее засунул, — с осуждением произнесла она.

— Что значит «засунул»? Она сама туда ушла.

— Ну да, сначала он довел бедную женщину, что она куда глаза глядят от него бежать была готова, хоть даже и в монастырь.

— За что вы его ненавидите?

Мария Захаровна приняла вид оскорбленной добродетели и заявила, что ей абсолютно не за что питать зла к соседу.

— Меня отталкивает от него, как отталкивает всякого порядочного человека от негодяя.

— Его непорядочность еще не доказана.

— А мне и не нужно ничего доказывать. Я уже ЗНАЮ!

И Мария Захаровна удалилась, оставив Олю с твердым ощущением того, что этим двоим прежде в жизни уже приходилось сталкиваться. И судя по всему, в предыдущем столкновении Мария Захаровна оказалась в проигравших. Потому сейчас ей так не терпится взять реванш над человеком, который когда-то посмел ее в чем-то ущемить. С одной стороны, такое желание было понятно, а с другой — вызывало стремление защитить невиновного.

— Мне надо что-то делать. А то завтра они его и впрямь исключат.

Оля подозвала Калачика, и они вдвоем поспешили к дому Николая Трофимовича. Тот еще не спал, и хотя удивился столь позднему визиту соседки, но согласился ее выслушать.

— Только выйдем на улицу. Оксана Юрьевна уже легла спать, ей завтра рано вставать, не хочу потревожить ее сон.

И когда они оказались во дворе, он приблизился к Оле почти вплотную и тихо