Двенадцать граней страха - Марина Серова

О черт! Поверить не могу. По документам, большая часть конфискованной коллекции была продана с государственного аукциона. И главным покупателем был…

— Василий Дорохов, — проговорила я вслух.

Часть лотов ушла Елизавете Крутовской и Степану Гордееву. Они были единственными участниками торгов — других просто не допустили под предлогом «особых требований к квалификации покупателей редких предметов искусства». А аукцион организовывал… Компания «Восточный альянс». Владелец — некий Игорь Семенович Лаптев.

— Тот самый реставратор, — пробормотала я. — Да прелесть же, что за паутина получается.

И, собственно, три месяца назад из колонии строгого режима освободился Чен Ли, 29 лет, отбыл полный срок в десять лет за контрабанду культурных ценностей и мошенничество в особо крупном размере.

Воспользовавшись поставленной мне знакомым хакером не вполне легальной программой, я выяснила, что зарегистрирован освобожденный Чен Ли в общежитии на окраине города. Проживает ли он там в действительности? Если потребуется, узнаю.

Пазл сложился полностью: десять лет назад группа коллекционеров во главе с Дороховым подставила китайского антиквара и его сына, чтобы завладеть их коллекцией. Судья Ветров обеспечил юридическое прикрытие, а реставратор Лаптев организовал фиктивный аукцион. Жена антиквара не выдержала позора и покончила с собой.

Теперь сын вышел на свободу и начал методичную, продуманную месть. Он создает идеальные копии наиболее ценных для своих врагов артефактов, подменяет их и, возможно, обеспечивает «дополнительные эффекты» с помощью редких китайских ядов. А возможно, роль играет и психосоматика — когда суеверные коллекционеры обнаруживают подмену своих талисманов удачи, они начинают сами притягивать несчастья.

Я еще немного порылась в интернете и — бинго! — нашла фото десятилетней давности с какого-то приема.

«Коллекционер восточных редкостей Василий Дорохов демонстрирует свое собрание раритетов» — гласил заголовок коротенькой статьи. На фотографии Дорохов, лет на десять моложе, но с той же самодовольной улыбкой, пожимал руку седовласому судье. За ними виднелся интерьер роскошного зала с азиатскими мотивами в декоре. Я увеличила изображение — на фоне висели те самые гадальные кости, из-за которых сейчас разгорелся весь сыр-бор.

На фотографии стояла дата — снимок был сделан за день до вынесения приговора Чену Ли. И вряд ли мне нужно угадывать, кто судья. Аркадий Ветров. Тот самый, который по окончании судебного процесса переквалифицировался в востоковеды. Еще одна ниточка в нашу паутину связей.

Глава 6

Иногда я думаю, что в прошлой жизни была кошкой. И дело даже не в моей природной грации или способности приземляться на четыре конечности после падения с высоты собственного эго. Просто любопытство порой заводит меня в такие дебри, откуда приходится выбираться, теряя не метафорические, а вполне реальные жизни. Восемь уже потеряла, осталась последняя.

Адрес, который мне подсказал неизвестный пока доброжелатель — Ольховая, дом 17, — оказался на самой границе города, где элитные коттеджи постепенно уступали место заброшенным советским постройкам. Здание, когда-то бывшее, судя по архитектуре, купеческим особняком, стояло за ржавым забором, полускрытое разросшимися деревьями. Табличка с номером еле держалась на одном гвозде. Открытка для любителей эстетики запустения.

Я припарковала машину в стороне и некоторое время просто наблюдала. Дом выглядел необитаемым: выбитые окна первого этажа, граффити на стенах, полуобвалившийся козырек над парадным входом. И все же что-то в нем цепляло взгляд — возможно, остатки былой роскоши, проступавшие сквозь наслоения времени, или слишком целенаправленное запустение, как в голливудских декорациях к фильмам ужасов.

Я вышла из машины, надела солнцезащитные очки больше для конспирации, чем от солнца — день был пасмурным, и неторопливо направилась к дому. Перед калиткой оглянулась — ни души вокруг, только ворона, наблюдавшая за мной с ветки старого дуба с тем особым вниманием, какое могут проявлять только очень голодные птицы или очень любопытные соседи.

Калитка поддалась с натужным скрипом. Я прошла по заросшей тропинке к парадному входу, стараясь ступать по бетонным плитам, а не по мягкой земле, чтобы не оставлять следов. Детективные романы научили меня хотя бы этому.

Входная дверь была заколочена, но в одной из досок зияла дыра, достаточно большая, чтобы пролезть худощавому подростку или не слишком упитанной женщине с третьим размером. Я мысленно поблагодарила свою любовь к спорту и ненависть к сладкому, протиснулась внутрь и оказалась в полутемном холле.

Затхлый воздух, смесь запахов плесени, пыли и чего-то странного, напоминающего старые благовония. Под ногами хрустело битое стекло. Я включила фонарик на телефоне и медленно провела лучом по помещению.

Холл когда-то был впечатляющим — остатки мраморной лестницы, почерневшие от времени лепные украшения на потолке, следы настенных панелей из дорогого дерева. И повсюду — следы поспешного бегства: разбросанные бумаги, осколки посуды, опрокинутая мебель. Будто люди покидали дом в страшной спешке, хватая самое необходимое.

— Тут у нас что, снимали «Титаник»? — пробормотала я себе под нос, пытаясь шуткой разогнать неприятное чувство тревоги.

В углу валялась сломанная фарфоровая кукла в традиционном китайском наряде. Я подняла ее, рассматривая искусную роспись на лице. Один глаз был выбит, и создавалось впечатление, что кукла подмигивает. А ведь недешевая вещичка, это было заметно даже на мой сугубо дилетантский взгляд. Ее бы в руки вменяемого реставратора — и на аукцион любителей подобных изделий.

«Не слишком ли много китайских мотивов для обычного российского особняка?» — подумала я, вспоминая слова Гордеева о доме коллекционера. Впрочем, помнится мне, до 2014 года особняк принадлежал некоему Чжоу Ляну, гражданину КНР, официально — бизнесмену, неофициально — крупному коллекционеру азиатского искусства. После его ареста дом был конфискован и продан с аукциона. И купил его… А кто его, кстати, купил?

Я прислонилась к пыльной стене и открыла поисковик в телефоне. Все-таки интернет — на диво полезная штука. И принадлежал этот домик теперь Василию Дорохову. И судя по обрывкам информации, приобретение оформлено за смешные деньги — слишком уж незначительный налог за него был уплачен. Только в доме с тех пор никто не живет — жена Чжоу Ляна, его предыдущего владельца, покончила с собой прямо в этом доме, когда арестовали их сына. Выбросилась из окна дома. Вниз головой. На каменные плиты. Без шансов… И дом считается проклятым.

Я невольно подняла взгляд на темный проем лестницы, ведущей на второй этаж. Суеверия — удел глупцов, но в старых домах с историей всегда есть что-то такое… располагающее к мыслям о призраках.

«Спасибо за поднятие боевого духа», — мысленно поблагодарила я поисковик и свою любовь к отысканию информации. А еще, судя по разбросанным по углам бутылкам и специфическому запаху, сюда регулярно наведываются бомжи