Двенадцать граней страха - Марина Серова

чувство потери, вина — все это может вызвать физиологические изменения.

— А если человек уверен, что его прокляли или… лишили удачи?

Врач усмехнулся:

— Звучит ненаучно, но «эффект плацебо наоборот» существует. Если пациент искренне верит, что его талисман утрачен и это принесет несчастье, это может стать самореализующимся пророчеством.

— То есть теоретически, если подменить ценный для суеверного человека артефакт…

— То можно вызвать настоящее заболевание, особенно у человека с определенной предрасположенностью, — кивнул Новиков. — Хотя, конечно, это всего лишь одна из возможных теорий.

Я задумчиво постучала ручкой по блокноту:

— А может быть и другое объяснение? Например, яд с отсроченным действием?

Новиков нахмурился:

— Мы проводили токсикологические анализы. Ничего не обнаружено.

— А если это редкий, нестандартный токсин? Например, из традиционной китайской медицины.

— Вы что-то конкретное имеете в виду? — внезапно насторожился врач.

— Пока только предположения, — уклончиво ответила я. — Но если что-то подобное приходит вам на ум…

Доктор помолчал, словно взвешивая что-то, потом встал и закрыл дверь ординаторской:

— То, что вы сказали про китайскую медицину… В анализах Гордеева есть странные маркеры, которые мы не можем идентифицировать. Я консультировался с токсикологами — они предположили, что это может быть следствие воздействия какого-то растительного препарата. Возможно, что-то из редких грибов или трав, используемых в восточной медицине.

— И это могло вызвать аутоиммунную реакцию?

— Некоторые растительные компоненты способны модулировать иммунный ответ. В терапевтических дозах они лечат, а в избытке… — Врач развел руками.

— Спасибо, доктор. — Я поднялась. — Вы очень помогли.

Уже у двери я обернулась:

— Еще один вопрос. Навещал ли кто-нибудь Гордеева в больнице, кроме родственников? Особенно меня интересуют люди восточной внешности.

Новиков задумался:

— Была медсестра из азиатского отделения — заходила по ошибке. И еще санитар — молодой парень, кажется, из Средней Азии. Китайцев точно не было, я бы запомнил.

Покидая больницу, я нервно постукивала пальцами по рулю машины, выстраивая в голове новые связи. Гадальные кости Дорохова, веер Крутовской, статуэтка Гордеева… Все из одной коллекции, все с «особыми» свойствами. И вдруг — подмены и несчастья.

Вечер я провела в своей квартире, раскладывая информацию по полочкам. На кухонном столе были разложены фотокопии газетных статей, распечатки информации о членах клуба, заметки, сделанные от руки. В центре — сделанная мною схема взаимосвязей.

Судья Ветров, Дорохов, Гордеев и, возможно, другие члены клуба были связаны с каким-то неприглядным делом десятилетней давности. Речь шла о коллекции китайского антиквара Чжоу Ляна, которая каким-то образом перешла к Дорохову после суда. Сын Чжоу, Чен Ли, попал под суд за подделку антиквариата, получил непропорционально суровый приговор от судьи Ветрова и отсидел полный срок. Теперь же Чена Ли мне представляют как сына Ли Чжана, владельца антикварной лавки. Интересно!

Теперь после освобождения Чена у членов клуба начинается черная полоса — странные болезни, неудачи в делах, финансовые потери. И у каждого из них обнаруживается подмена ценного артефакта идеальной копией.

Я взяла папку с досье и еще раз просмотрела раздел о Ли Чжане. Сорок девять лет, родился в провинции Шаньдун, приехал в Россию десять лет назад. Занимался консультациями по антиквариату, скупал всякое интересное на блошиных рынках. Открыл антикварную лавку в Тарасове год назад.

А что, если Ли Чжан и есть тот самый Чжоу Лян, сменивший имя после возвращения из тюрьмы? Или его брат? А Чен Ли — сын Чжоу Ляна, отбывший срок за преступление, которого, возможно, не совершал? Так, со сменой имени — маловероятно. Десять лет назад только-только отправили за решетку Чжоу Ляна и его сына. А значит… вероятно, какой-то родственник. Решил осесть в Тарасове, а теперь — когда Чен Ли вышел из заключения — позаботиться о нем, раз даже сыном назвал.

Мой телефон звякнул, оповещая о новом сообщении. Номер был незнакомым, а текст состоял из нескольких иероглифов.

Я быстро открыла переводчик и сфотографировала сообщение.

Перевод гласил: «Дом на Ольховой хранит ответы и смерть».

Я с удивлением смотрела на экран. Ольховая, 17. Тот самый адрес, который упомянул Гордеев. Кто прислал мне это сообщение? И главное — было ли это предупреждением или угрозой?

Я подошла к окну. На улице уже стемнело, моросил мелкий дождь. Ничего подозрительного вроде бы не было видно, но я все равно задернула шторы и проверила замки на двери.

Что ж, завтра мне предстоит визит на Ольховую, 17. И я была почти уверена, что там меня ждут не только ответы, но и новые вопросы.

Я собрала разложенные материалы в папку и спрятала ее в сейф за картиной. Потом подошла к окну и отодвинула штору. Дождь усилился, улица была пустынной. Но на мгновение мне показалось, что я заметила силуэт человека под дальним фонарем — худощавую фигуру, закутанную в темный плащ. А потом силуэт растворился в дождливой ночи, словно его никогда и не было.

Тени прошлого сгущались вокруг меня, и я чувствовала, что это расследование будет опаснее, чем казалось вначале.

Глава 5

Я задумчиво открыла ноутбук и решила поискать информацию по адресу на Ольховой, 17. Пока система загружалась, я начала перебирать факты. Китайский антиквар Чжоу Лян (возможно, настоящее имя Ли Чжана?), конфискация коллекции, суд, исчезновение… На другой стороне уравнения — Дорохов, Крутовская, Гордеев, Ветров и, вероятно, реставратор Игорь Лаптев.

Связующее звено? Молодой китаец, недавно освободившийся из колонии. Сын антиквара, отбывший десять лет. А значит…

Тут наконец подгрузился поисковик, и я отвлеклась от размышлений. Нарыть информацию по Ольховой оказалось не так уж сложно. Старый особняк, построен в начале прошлого века. Последним владельцем был некий Чжоу Лян, натурализованный гражданин России китайского происхождения. Десять лет назад дом и все имущество были конфискованы по решению суда по делу о контрабанде культурных ценностей. Владелец, по официальным данным, депортирован в Китай после отбытия двухлетнего срока. Но выяснилась интересная деталь — его жена, русская женщина Марина Лян, покончила с собой через месяц после вынесения приговора. А сын, Чен Ли, получил десять лет за соучастие в контрабанде.

Я присвистнула:

— Десять лет молодому парню за соучастие в контрабанде? Это несоразмерно суровый приговор. Кем были другие участники — если речь идет о соучастии? Не мог ли начать мстить за разрушенную семейную жизнь бывший владелец особняка на Ольховой? Интересно, что Ли Чжан мне говорил о том, что сына его подставили, осудили невинного за то, что тот пытался угрожать местным бизнесменам. И кому досталась коллекция после конфискации имущества?

Особенно меня интересовали восточные артефакты — гадальные кости, японский веер, нефритовая статуэтка Гуаньинь.

И я вновь погрузилась