Безнадежные - Татьяна Семакова

— Что он сделал, дочь? — допытывается отчим.

— Он снял его. Тот подвал. Видел, что мне там не понравилось, и все равно сделал это. Завернул это дерьмо в заботу обо мне и нашем браке и торжественно вручил. Я похожа на тетю Мотю?

— Нет, — четко отвечает отчим на поставленный вопрос, всеми силами сдерживая улыбку.

— Я забрала из сейфа деньги и документы и хотела оставить у тебя, но, пожалуй, лучше арендую ячейку.

— Разумно, — серьезно кивает отчим. — Я тоже больше не храню ничего особо ценного дома. Послушай… — немного нерешительно начинает он. — Не думал, что скажу это, но… не спеши подавать на развод. Даже вслух это слово не произноси, пока не будешь уверена. Одно упоминание может разрушить любой, даже самый крепкий брак.

— Да где крепкий, пап? Он даже не посоветовался! — возмущаюсь я.

— Смысл? Ты во всем и всегда соглашалась с ним. Ты сама создала почву для подобного пренебрежительного отношения. И в твоих силах изменить эту модель поведения. Вопрос в том, хочешь ли.

— По-твоему, стоит попробовать?

— По-моему, не стоило вообще за него выходить, — нахмурившись, строго говорит он. — Но ты сделала это, не приняв в расчет моего мнения. У подобного решения должны быть причины, не так ли? Все, ступай.

— Я хотела немного пожить у тебя, — мямлю я.

— Играя в молчанку ничего не решишь, — назидательно произносит он. — Мои двери всегда открыты, а сейчас, как видишь, буквально, — шутит он между делом, — но лично я не помню, чтобы учил тебя бегать от трудностей.

Он вновь смотрит на часы, ненавязчиво подгоняя, и мне приходится начать спускаться.

— Я вызову тебе такси, — понаблюдав за тем, как я прихрамываю, вздыхает отчим. — Жди внизу.

— Спасибо, — задрав голову и улыбнувшись, говорю я.

И вроде бы все как обычно, но кое-что в его поведении ужасно настораживает. Он терпеть не может Илью. Он его презирает. Еще вчера он непрозрачно намекал, что идти рука об руку с этим человеком означает влачить самое жалкое существование из возможных. С чего бы вдруг сегодня ему идти на попятный?

Но если это я могу, хоть и с натяжкой, объяснить заботой о моих чувствах, то оправданий тому, что он фактически не разрешил мне пожить у него я найти не могу. Распахнутая настежь дверь на самом деле закрыта.

До звонка в дверь я успеваю лишь минимально привести себя в порядок и насладиться видом продолговатого синяка на левой руке, вывернув ее к зеркалу. Выбрать платье без рукавов было не самой лучшей идеей, но вскоре это перестает меня занимать.

Раздается звонок в дверь, в точно обозначенное время. Я открываю, приветливо улыбаюсь приятному мужчине немного за пятьдесят с благородной сединой на висках и моложавым лицом, впускаю его и совершаю стратегическую ошибку — оставляю дверь незапертой. Это кажется адекватным решением в моменте, ведь закрываться с мужчиной как минимум неприлично, но буквально через две минуты, когда он уже начинает раздеваться для примерки подготовленного отчимом готового костюма, дверь распахивается и в ателье влетает женщина, с порога начиная верещать:

— Я так и знала! Старый ты потаскун! На молоденьких потянуло⁈ Я тебе устрою молоденьких!

Когда мужчина начал раздеваться, я, как обычно, тактично развернулась к нему спиной, так что дамочку имею удовольствие лицезреть без дополнительных телодвижений. Но это не спасает меня от ее цепких пальцев, которыми она вцепляется в мои волосы, подбежав так стремительно, что я и опомниться не успеваю.

— Вера! — кричит мужчина из-за моей спины. Я в этот момент взвизгиваю от резкой боли и, согнувшись, пытаюсь разжать пальцы женщины. — Ты в своем уме⁈ — рявкает мужчина, перехватив запястье, полагаю, супруги.

— А ты⁈ А ты⁈ — визжит женщина так, что срывается на хрип. — Стоит тут, без штанов! Совсем совесть потерял!

— Сумасшедшая, — сквозь внезапный приступ громогласного смеха ругается мужчина. — Вера, отпусти девушку! Вот наказание! Вера, это ателье! Я заехал за костюмом к годовщине!

— Что? — бормочет женщина, а ее пальцы расслабляются.

У меня получается встать прямо. Потерев голову, я отступаю на пару метров от ревнивицы, распускаю пучок и собираю волосы в хвост.

— Дарья, прошу прощения, — говорит мужчина, сияя тульским самоваром.

Женщина осматривается и произносит с укоризной:

— Вы слишком красивы для этой работы.

— Не всем суждено стать содержанками, — не сдержав смешок, отвечаю я, а женщина окидывает меня долгим придирчивым взглядом и пожимает плечами.

— Валера стал слишком уж загадочен в последние недели, — поясняет она свой припадок, и не думая извиняться.

Она с неудовольствием косится на мужа, а тот, все еще пыжась от гордости, произносит:

— Я готовлю сюрприз к знаменательной дате. И все должно быть идеально, в том числе я.

— Ты идеален и без костюма. — Она обнимает мужа, так и оставшегося стоять в одной рубашке, трусах и носках. — Без — особенно, — хвастливо шепчет она мне, после чего смущает подмигиванием.

— Ладненько, — бормочу я, чуть отвернувшись. — Сделаю вам кофе.

Когда я возвращаюсь с подносом, на котором стоят две чашечки и графин с коньяком (на всякий случай), мужчина уже крутится у зеркала, а рядом с ним, разглаживая несуществующие складки на рукавах, хлопочет его Вера. И, признаться, от этой картины теплеет на душе.

— Юбилей? — интересуюсь я, поставив поднос на столик.

— Тридцать лет я терплю ее закидоны, — с улыбкой отвечает мне мужчина и любовно смотрит на жену через зеркало. — И пролетели они как одно мгновение.

Польщенная женщина тянется к нему для поцелуя, а мне, признаться, хочется расплакаться. На фоне собственных внутренних баталий их трепетное отношение друг другу трогает до глубины души. Даже невзирая на то, что десять минут назад меня совершенно незаслуженно оттаскали за волосы.

— Дарья, если надумаете стать содержанкой, — на прощание говорит мне Вера, протягивая свою визитную карточку, — позвоните мне. Я познакомлю вас с достойным мужчиной.

— Спасибо, — посмеиваюсь я, забирая карточку, — но я замужем.

— Жена достойного мужчины не будет работать ради заработка. А с недостойным жизнь не прожить. — Она вновь пожимает плечами, а с моего лица сползает улыбка. — Не обижайтесь, милая, я настолько избалована своим мужем, что позволяю себе говорить правду людям в лицо. И по вам видно, что вы пашете, как лошадь. Пока вы молоды, это не портит ни здоровье, ни красоту, но годы бегут быстрее, чем нам всем кажется.

— Я люблю свою работу, — не слишком вежливо отвечаю я.

— А мужа? — нагловато хмыкает она, допивая щедро приправленный коньяком кофе.

— Этот пиджак вас уродует, — не остаюсь я в долгу.

— Нам пора! — запальчиво восклицает ее муж и первым подскакивает