Безнадежные - Татьяна Семакова

Двадцать секунд я трачу на то, чтобы стереть со своего лица брезгливое выражение. Затем хватаю коробку булавок и возвращаюсь в главный зал. С равнодушным видом опускаюсь на корточки перед Бугровым и молча завершаю работу, представляя, как вонзаю булавки в его тело. Снова и снова.

— Я закончила, — любезно произношу я.

— Когда будет готово? — уточняет Бугров.

— Зависит от того, как долго вы планируете терять в весе, — флегматично пожав плечами, отвечаю я.

— Не планировал, — бурчит он себе под нос. — Когда следующая примерка?

— Через пару дней. Мы свяжемся с вами, — слащаво отвечаю я, а он, почувствовав издевку, сдвигает брови к переносице и как обычно ставит свое условие:

— Я заеду завтра в то же время.

— Будем ждать, — тем же тоном отвечаю я. — Но, увы, костюм еще не будет готов.

В глазах Бурова вместо ожидаемого раздражения мелькает молния азарта, но в эту странную перепалку с компромиссом вступает отчим:

— Мы постараемся внести изменения до завтрашнего вечера. Но на случай, если работа займет чуть больше, чем бы нам всем того хотелось времени, условимся о звонке, скажем, в шесть часов вечера. Что думаете? — обращается он к Бугрову.

— Я заеду завтра в то же время, — настырно повторяет он и начинает раздеваться, вынуждая меня развернуться к нему спиной.

Когда он наконец покидает ателье, отчим закрывает дверь изнутри и как-то странно смотрит на меня. С хитринкой, что ли.

— Чего? — недовольно бубню я, глядя на него волком.

— Мне кажется или…

— Или! — перебиваю я его.

— А вы раньше не встречались? — спрашивает он будто невзначай.

— Определенно нет.

— Ты могла и не заметить… — задумчиво бормочет он и, как будто бы повеселев, добавляет: — Уже поздно, я вызову тебе такси.

— Это лишнее, пап, — смягчившись, говорю я.

— Не спорь, — строго пресекает мою самостоятельность отчим и сразу же идет за телефоном.

А мне, по правде, не очень-то и хочется спорить. Одного воспоминания о поездке с Бугровым достаточно, чтобы принять любое проявление заботы от отчима. По правде, я бы с удовольствием переночевала у него, в десяти минутах неспешным шагом, но это добавит накала в наши и без того натянутые отношения с супругом.

Минут через семь, когда отчим сообщает о подаче машины, я выхожу на улицу. И первое, что вижу — внедорожник Бугрова, замерший прямо напротив дверей.

Замешкавшись буквально на секунду, я бросаюсь к такси, стоящему позади него. С рывка открываю дверцу, падаю на заднее сиденье и хлопаю так, что закладывает уши.

— Простите! — виновато восклицаю я.

— Ничего страшного, — вежливо отзывается водитель. Уточняет адрес и вскоре трогается с места, объезжая машину Бурова, в сторону которой я принципиально не смотрю.

Но главный сюрприз ждет меня дома. Илья так и говорит, когда я, еле шевеля ногами от усталости, прохожу.

— У меня для тебя сюрприз!

— Какой? — наивно радуюсь я, привыкнув еще с детства, что сюрприз — это нечто приятное.

Если честно, я довольно далеко улетаю в свои фантазии. Первыми на ум приходят, конечно, цветы, но я быстро отметаю вероятность их наличия: вручил бы сразу. Следом — сладости из моей любимой пекарни. Затем — небольшое ювелирное украшение. Или котенок. Крошечный белоснежный комочек, скучающий по маме. На худой конец — очередная наша свадебная фотография на холсте. Мимоходом я даже пытаюсь вспомнить, а не забыла ли о какой знаменательной дате. Но реальность оказывается куда более прозаичной. И жестокой.

Муж поднимает со столика листы с печатным текстом формата «А4», скрепленные степлером. Потрясает ими в воздухе с самодовольной блуждающей улыбкой и озвучивает:

— Я заключил договор. Снял для тебя это помещение, Дашуль.

Судя по его сияющему лицу, мне надлежит скакать от счастья. С визгом броситься ему на шею, а затем отблагодарить так, как полагается любящей женщине. Но я не могу заставить себя даже улыбнуться.

— Это… ты… оно… — бессвязно начинаю и затыкаюсь я.

— Я знаю, любимая, — снисходительно посмеивается Илья. Он опускает документы обратно на столик, подходит вплотную и прижимается своими губами к моим в горячем поцелуе. — Знаю, — горячо шепчет он, обеими руками убирая волосы от моего лица и заправляя их за уши. — Я уже нашел бригаду для косметического ремонта, я всем займусь сам. Ты закончишь свой большой заказ и сможешь, наконец, работать рядом с домом.

Не будь у меня ничего, я бы вцепилась в эту возможность зубами. Но как же, черт возьми, больно падать. Особенно, когда крылья ломает собственный муж.

Глава 4

Не так уж и просто сделать что-то втайне, когда живешь в однокомнатной квартире. На работу я выхожу в обычное время, но вместо того, чтобы отправиться на остановку, я окольными путями иду к дому напротив. Дожидаюсь, когда выходит первый житель, и прохожу в подъезд. На пролете между вторым и третьим этажом занимаю свой пост. Теперь, куда бы муж не отправился, я увижу.

Не дожидаясь начала рабочего дня, я звоню отчиму.

— Что случилось? — напряженно спрашивает он вместо приветствия.

— Ничего, — апатично отзываюсь я. — Я опоздаю. Но когда ты услышишь причину, не станешь злиться.

— Не терпится узнать, что этот нарцисс придумал на этот раз, — с брезгливой интонацией шипит отчим.

Я сбрасываю вызов и горько хмыкаю, глядя на детскую площадку между двумя стоящими друг напротив друга домами. И вслух отвечаю:

— Ничего ужасного.

Со стороны этот жест Ильи выглядит, должно быть, весьма широко. Аренда на год влетела в копеечку, плюс грядущие затраты на ремонт — это действительно дорогой подарок с серьезной эмоциональной составляющей. Но есть нюансы.

Деньги он потратил не свои, а наши. Взял из сейфа, куда я систематически отправляю часть своей зарплаты. И в этом нет ничего дурного, когда идет речь о тратах на благо семьи. Но я сама была бы дурой, если бы поверила в то, что глупец — он.

Не мог он не заметить моего разочарования. Ни что касается самого помещения, ни, тем более, его сюрприза. Более того, он именно поэтому и заключил сделку, чтобы у меня банально не осталось выбора. И это — забота, как и говорил отчим, исключительно о себе. Прямая гнилая манипуляция. Игра на чувстве вины. Психологическое давление.

Вывод из всего этого неутешительный — я вышла за красивую картинку. Повелась на внешний лоск, на комплименты, на долгие разговоры при свечах, на ласку и внимание. Умеет он, когда хочет, произвести впечатление.

Ближе к девяти, машинально поздоровавшись с десятком спешащих по делам незнакомцев, я наконец вижу Илью. Он выходит из подъезда и отправляется в сторону