Грани безумия - Мария Александровна Скрипова
– Чай, кофе? – словно ничего не произошло, произносит док, ставя на газовую плиту чайник. – Думаю, вам лучше чай, а я выпью кофе, признаться, для меня это слишком ранний подъем. Вам одну или две ложки сахара?
– Не делайте вид, что не понимаете, – рычу.
– Григорий Константинович, присаживайтесь, не стойте. В ногах правды нет. У меня есть очень вкусное печенье с джемом, будете? – произносит, ставя на стол две горячие кружки. Мотаю головой. – Григорий, я действительно не совсем понимаю, о чем речь.
– Что же, Павел Степанович, тогда позвольте мне пояснить… Я все думал, как же я сбежал из психушки в прошлый раз. Кодовые замки, изолятор с таким удачным расположением…
– Если я не ошибаюсь, вам помогла карта санитара.
– Да, карта Клюева, именно того человека, который похитил всех этих детей, – смотрю прямо в глаза. Ноль реакции – этот человек социопат, как я раньше этого не замечал? – Удачно, не находите?
– Боюсь, я не совсем понимаю, к чему вы клоните.
– Вы подбросили мне эту карту, вы определили меня в восьмой изолятор рядом с выходом. Клюев наследил, он вышел из-под контроля, рано или поздно он бы попался и мог рассказать очень многое. Вы сделали ставку на меня, знали, что я убью этого человека, не дам его схватить, ведь это именно вы указали мне место, где его искать, надеясь, что всю грязную работу за вас сделаю я…
– Занятная теория, – отвечает. – Григорий Константинович, я понимаю, сделать главным антагонистом всей этой истории вашего лечащего врача – удобный сценарий. К моему сожалению, пациенты зачастую считают нас злодеями.
Бросаю черную папку на стол, открывая список. Окунев надевает очки, внимательно изучая содержимое.
– Знакомые имена? – спрашиваю после пятиминутного перерыва, когда он уже перелистал несколько страниц. – Марк Львович. Именно с ним вы говорили в кабинете о проекте «Геката», перед нашим с вами сеансом.
Он молчит. Его пальцы медленно скользят по бумаге, затем он отрывает взгляд, со снисхождением смотря на меня.
– Марк Львович – наш спонсор, он уже очень давно помогает больнице и нашим пациентам. Но не могу не отметить, это достаточно любопытные материалы, которым место в полиции. Откуда у вас эта папка?
– Подарок от влиятельного человека, которому я помог вернуть свою жену.
Док молчаливо качает головой и постукивает карандашом по столу. Не удивлен, прекрасно понимает, о ком я говорю.
– Новиков… – Он не заканчивает фразу, но по интонации все становится понятно. Ожидал такой расклад. – Разумеется, как я сразу не догадался. Григорий, прошу прощения, но почему вы решили, что я причастен ко всей этой истории? Здесь указаны фамилии очень богатых и влиятельных людей, политики, владельцы фармацевтических компаний, меценаты, я всего лишь обычный психиатр, моего имени здесь нет.
– Да. Вашего имени здесь действительно нет, – жму плечами, смотря в глаза. – Но вы причастны, я знаю… Ответьте мне, Павел Степанович, для чего все это? Деньги? Научные открытия? Патенты? Имена, вошедшие в историю? Минздрав бы никогда не одобрил опыты на детях, но, чтобы результаты были достоверными, животных недостаточно. Знаете, что самое страшное во всем этом? Проект «Геката» числится под номером шестьдесят шесть… А сколько еще таких проектов, док? Сколько еще детей должны погибнуть, чтобы какое-то неизлечимое заболевание сдвинулось с мертвой точки? Вы верно сказали, этим материалам место в полиции, я передам их Афанасьеву, но прежде, я хочу понять, Павел Степанович, какова ваша роль во всем этом безумии? Вы отпустили меня, помогли сбежать, добраться до Клюева, почему? Хотели, чтобы все это закончилось?
Пауза. Не знает, что сказать? Нет, не в этом дело. Если он подтвердит мои слова – это укажет на его причастность.
Повисшее молчание затягивается… Павел Степанович тяжело поднимается со своего кресла и задумчиво подходит к окну.
– Уезжайте, Григорий, – наконец произносит он, смотря при этом вдаль. – Заберите Алену, Егора и уезжайте из этого города навсегда. У вас еще есть шанс начать все с чистого листа. Не переступайте черту, после которой обратного пути уже не будет.
– Вы забыли про Катю.
– Я буду говорить на вашем языке. Катя – дионея, вы не спасете девочку. – Окунев поворачивается ко мне, решительно подходит к столу и достает папку с бланками. – Я подпишу вам справку, то, что снимаю вас с учета, дома у меня есть запасная печать. Начнете жизнь заново.
– Подпишете справку психу? – Слова вызывают непроизвольную улыбку. Шутка? Это должна быть неудачная шутка, но на лице дока ни капли сомнения. Неужели он говорит серьезно? – Сегодня я снова видел дочь, Мила приняла ее образ, чтобы заставить меня открыть папку. Они обе здесь, в моей голове… Я сумасшедший, док, и с каждым днем я сильнее убеждаюсь, что это навсегда.
– Знаете, что отличает вас от психа? – отвечает он, не дрогнувшей рукой ставя свою подпись на заветном листке А5. – Вы понимаете, где грань безумия. – Док протягивает бумагу, впервые за все время сдержанно улыбаясь. – У вас получится, Григорий, оставьте девочку в Москве, найдите аргумент, у вас талант убеждения. Забирайте жену, сына и уезжайте. Прошлого уже не изменить, не упустите шанс начать жизнь заново. Теперь он у вас есть. Вам пора, Григорий, думаю, наш с вами последний сеанс закончен, и я рад, что он прошел в неформальной обстановке. Надеюсь, мы с вами больше не увидимся, со всем остальным пусть разбирается полиция.
– Как и я, Павел Степанович, – отвечаю, забирая справку. – Прощайте…
Выхожу из квартиры, останавливаясь на лестничной клетке. Нет сил… Совсем нет. Я опустошен.
– И что сейчас это было? – недовольно спрашивает Мила. Достаю из кармана диктофон, проигрывая запись. – Ты записал весь разговор! А ты молодец, Макаров, не ожидала.
– Он не признался, но уже то, что дал мне справку, делает его соучастником, – усмехаюсь. – Этого должно быть достаточно, чтобы начать проверку.
– Отлично, и что теперь? Что мы будем делать дальше?
– Ничего, – усмехаюсь, смотря на нее. – Док и Новиков правы. Завтра мы с семьей уезжаем, заберем Егора, погостим у сестры. Уверен, у меня получится убедить Аленку остаться в Белорусии навсегда. Мы хотели когда-то, рассматривали этот вариант, время пришло.
– А девочки? Твоя дочь? Геката? Ты не можешь все это бросить, не сейчас, когда у нас появился шанс отомстить…
– Могу и сделаю. Передам все материалы Афанасьеву, пусть менты занимаются своей работой. Я выбрал семью, прошлое останется
