Грани безумия - Мария Александровна Скрипова
– Я психически больной человек, – вздохнула она, поворачиваясь к единственному более-менее вменяемому собеседнику – своему отражению. – Я не первая, кто видит в зеркале чужое лицо. Для этого даже диагноз существует – синдром Фоли. Павел Степанович говорил, что люди с расстройством идентификации всегда находят оправдания, подкрепляют свои иллюзии незначительными фактами, которые потом и становятся основой нового мира. Но все это казалось таким реальным…
– Больше не кажется? – злорадно хмыкнуло отражение, поправляя прядь темных волос.
– Я не знаю, – пожала плечами она. – Не понимаю, кто я. Все мои воспоминания – ложь… Сказка, которой парочка мошенников кормила наивную блондинку, водя за нос. Макаров был прав, я просто пересказывала заученный текст, легенду Яны и Богдана Лапиных, которых даже не существует.
– А как же твои воспоминания из детства? – логично напомнила брюнетка в зазеркалье. – Соню Новикову с первых классов любили в школе, всегда на сцене, везде первая, девочка-красавица, с которой хотели дружить все мальчишки. Она никогда не подвергалась травле, не одевалась как готка, не обрезала волосы, не садилась на байк и не связывалась с крутыми ребятами.
– Нина рассказывала мне об этом. Она всегда много говорила, видимо, так легче войти в доверие. Младший брат, теплое море, пляж с ракушками, село Петрушино, даже огромный белоснежный алабай, которого, кажется, родители назвали Тучкой… Не знаю, была ли в ее словах правда, но Соня верила.
– В каждой лжи есть доля правды, так легче заставить человека доверять, – словно с издевкой произнесло нахальное отражение. – Но, даже если все так, остаются факты: квартира, тайник и сумка с деньгами.
– Соня была в этой квартире, отсюда сломанная полка в шкафу и заколоченная форточка, – вспоминая отрывки из прошлого, произнесла девушка. – Яна, вернее Нина, сама привела ее туда, наврала, что они живут в ней. Это не было спланировано, скорее обстоятельства. Яна не хотела, чтобы Новикова поднималась, но та потащилась за ней. А тайник и сумка… Когда они притащили Соню сюда, она случайно услышала их разговор: они решали, где спрятать деньги, которые блондинка должна была отвести в благотворительный фонд, говорили про тайник под кроватью… Мозг просто сложил очевидные факты, принимая за действительность. Доктор был прав, я просто сумасшедшая, и то, что я разговариваю с тобой, это подтверждает. Но лучше так, сейчас ты единственная, кто не хочет меня убить или просто не может.
– Выпусти меня, – произносит отражение. – Я помогу, выведу нас отсюда.
– Как? Я даже не знаю, кто ты такая… Тебя нет… Ты всего лишь галлюцинация, а я просто сумасшедшая дура.
– Ты действительно сумасшедшая, Соня. Все это время ты считала, что ты – это я, частично, так и есть. Я – Яна Лапина, которую ты видела в своем отражении.
– Яны не существует!
– Но не для тебя, два года ты жила в этой реальности. Я полная противоположность Сони – Яна. Я помогала тебе выжить в прошлый раз и помогу в этот. Я намного хитрее, умнее и гораздо сильнее тебя.
– Бред!
– Соня, сейчас это неважно. Либо мы, либо они… Ты сама сказала, даже если Новиков переведет деньги, они нас не отпустят, – напомнило отражение. – У нас нет времени, с каждым часом ты становишься слабее, здесь холодно, у тебя нет ни еды, ни воды, обезвоживание уже началось, едва стоишь на ногах, кружится голова, вскоре начнутся судороги.
– О чем ты? – непонимающе спросила девушка. – Я не так давно здесь! Еду есть невозможно, но воду они дают регулярно.
– Уверена? – хмыкнуло отражение, указывая на кусок смятого пластика. Соня взяла в руки пустую бутылку, не понимая, когда успела все выпить.
– Нет! Ты играешь со мной! – замотала головой она, смотря на грязную собачью миску с закаменевшей кашей. – Не может быть… Мне все это кажется! Когда еда успела засохнуть?.. Бред… Прошло не так много времени!
– Ты постоянно хочешь пить, губы потрескались и волосы… – ухмыльнулось отражение. Блондинка истерично провела рукой по голове, испуганно смотря на тонкие пряди, запутавшиеся между пальцев. – У тебя только один шанс спастись, и ты сама прекрасно это понимаешь. Выпусти меня.
– Нет! – закричала девушка. – Замолчи! Я просто схожу с ума, это не на самом деле, я просто…
– Как хочешь, Сонечка, я замолчу, – хмыкнула брюнетка в зеркале. – Но я твой единственный путь к свободе, так же, как и ты мой.
Соня прижалась к углу, как будто стена могла защитить ее от собственного ужаса. В руках – пустая пластиковая бутылка, которую она уже не помнила, как взяла. Губы были сухими, растрескавшимися. Она нервно облизывала их, но это не приносило облегчения.
Соня снова посмотрела на закрытую дверь, пытаясь собрать события в логическую цепочку. В голове стучало, как будто кто-то колотит по барабану. Она чувствовала, как ее тело дрожит, не от холода – от внутреннего напряжения, не понимая, что хуже – быть здесь или осознавать, что она начинает сходить с ума.
Борис точно приносил воду несколько раз. Сегодня приносил… Или… Нет. Вчера?..
Отражение врет, манипулирует ею… Но тело словно нарочно подтверждало каждое слово: невыносимая сухость во рту, трясущиеся пальцы, выпадающие волосы. Она вытянула дрожащую руку, содрогаясь. Ее ногти были обгрызены, кожа – покрыта синяками, не от ударов, а от трения о стены, от попыток вырваться… Когда она успела так навредить себе? Время текло неестественно, вырывая из памяти значимые моменты. Пазл не складывался. Нужно собраться, анализировать…
Туалет. Когда она в последний раз ходила в туалет? Она с отчаянием вспомнила, как в какой-то момент ей пришлось мочиться в бутылку, потому что дверь так никто не открыл. Она не знала, сколько прошло с этого момента, но запах был отвратительным, и она не могла избавиться от него…
Радовало одно, Соня нужна им живой, хотя бы до того момента, пока Игорь не переведет деньги. Без воды человек может протянуть семь дней, в ее состоянии, может быть, меньше. Если на видео они дали Новикову три дня, значит, она здесь не более четырех, без воды тело как раз должно начать давать сигналы бедствия… Она с трудом стоит на ногах, пару раз теряла сознание… Борису с Ниной плевать на нее, главное – деньги, они не собираются
