Твоя последняя ложь - Мэри Кубика

– Так ты ставишь четырехлетнего ребенка выше целого отдела полиции? – возражает она.

При этих словах мне хочется взъяриться: по многим причинам сразу, но в основном потому, что это так не похоже на Эмили – иметь собственную позицию хоть по каким-то вопросам, на скромную Эмили, которая никогда не хочет мутить воду, которая всегда стремится утешить людей и сделать их счастливыми. Но сейчас я далеко не счастлива; меня очень огорчает то, как она стоит передо мной и подвергает сомнению как мое право на собственное мнение, так и такое же право Мейси – ничтоже сумняшеся и только что солгав мне в лицо касательно синяков у себя на шее.

У меня возникает какое-то смутное чувство. Чисто интуитивное. Что-то тут не так. Похоже, что Эмили прикрывает себя или кого-то другого, и я опять сразу же вспоминаю слова Мейси про плохого человека. Может, Ник не совершал самоубийство – может, его и вправду убили? Эти слова рикошетом мечутся у меня в голове – убийство, самоубийство, убийство, самоубийство, – словно теннисный мячик, летающий туда-сюда над сеткой, и всякий раз, когда я думаю, будто во всем разобралась, кто-то опять бьет по нему наотмашь, заставляя мои мысли, а вместе с ними и здравый рассудок отлететь назад на прежнее место.

Эмили видит мой гнев, он очевиден. Лицо у нее смягчается; она подступает на шаг ближе ко мне и произносит спокойным голосом, опять протягивая мне руку:

– Клара, я просто не хочу, чтобы ты вводила себя в заблуждение.

Она мягко успокаивает меня, а затем упоминает про стадии горя, когда размышляет вслух о том, что я застряла где-то между первой и второй – отрицанием и гневом:

– Это такой защитный механизм. Всё в порядке, Клара, это совершенно нормально…

Я поспешно отдергиваю руку – не хочу, чтобы меня анализировали.

– Я волнуюсь за тебя, вот и всё, – говорит мне Эмили, стараясь, чтобы это прозвучало извиняющимся тоном, – и, возможно, ничуть не притворяется; но я все равно не хочу, чтобы меня утешали. Я хочу, чтобы меня выслушали.

– Ты уже сказала Мейси? – спрашивает у меня Эмили.

Она имеет в виду про Ника – сказала ли я Мейси, что ее отца нет в живых. Я не отвечаю – по крайней мере, не спешу с ответом, поскольку знаю, что мой ответ лишь подтвердит ее теорию о том, что я сейчас в стадии отрицания: плету всякие небылицы, чтобы смягчить свою потерю.

Это не имеет значения.

На противоположной стороне улицы, через два дома от нас, открывается дверь гаража Эмили, и появляется Тео – за задним крылом какого-то шикарного спортивного автомобиля: чего-то красного, хотя что это конкретно за машина, мне отсюда не видно. Через плечо у него перекинута рабочая сумка, а в руках он держит пару кожаных водительских перчаток. «Для лучшего сцепления», – как-то сказал мне Ник, когда я спросила, какого черта этот тип всегда надевает перчатки за рулем. Но я почти уверена, что Тео напяливает водительские перчатки только потому, что по собственным нелепым представлениям выглядит в них круто. Работая в каком-то автомобильном журнале – «Кар энд драйвер», «Роуд энд трэк» или каком-то еще в этом роде, – Тео почти каждую неделю берет ненадолго новую машину, чтобы написать тестовый отчет. Эмили рассказала мне, что, когда они познакомились, он был автомобильным дилером и пописывал такие вот отчеты, пытаясь отточить свое мастерство. У него было диплом журналиста и сверхъестественная способность уговаривать покупателей приобретать практически все, к чему у тех не лежала душа или что им просто не требовалось, – подержанный «Кэдди», когда они хотели минивэн, или минивэн, когда им был нужен седан, – и все это без всякой харизмы и очарования, а скорее с помощью тактики запугивания и принуждения, примерно так же, как, я уверена, он убедил Эмили выйти за него замуж. Тео, безусловно, красив, у него улыбка, способная свернуть горы, но я думаю, что совсем не эта улыбка заставила Эмили сказать «да». Собственная машина Тео уже дышит на ладан – что-то такое псевдоспортивное, что он прячет в гараже на три машины, пока катается на той, которую ему доверили на этой неделе.

Солнце отражается от вишнево-красной дверцы, когда он открывает ее, и его взгляд направлен на нас с Эмили. Тео подзывает жену, напяливая на голову плоскую кепку, и она убегает. Просто не могу оторвать от них взгляд, как он отчитывает ее в конце подъездной дорожки – она в своем потрепанном спортивном костюме, а он в кепке и перчатках. В кепке и перчатках… «Возможно ли такое?» – гадаю я. Мог ли Тео быть тем мужчиной в шапке и перчатках, который наблюдал за нами с Мейси из-за окна нашего дома? Это был Тео, а не Коннор? Я все неправильно поняла?

Эмили лишь ежится, пока Тео втихаря унижает ее – слишком уж раннее утро, чтобы орать. Если б Ник находился здесь, он явно захотел бы вмешаться. Ник, который ненавидел Тео так же сильно, как Тео ненавидел Ника. Но Ника здесь нет, и поэтому я могу лишь наблюдать не двигаясь, словно влипнув ногами в асфальт.

Потом я вижу, как Тео холодно целует Эмили в щеку, прежде чем сесть в шикарную красную машину и уехать, оставив ее одну на подъездной дорожке. Когда он проезжает мимо, бросив на меня взгляд голодного ястреба, я прикидываю, на каких машинах ездил Тео последние несколько недель.

Какова вероятность того, что среди них был черный «Шевроле»?

Ник

Раньше

Когда Кэт машет мне из-за угловой стойки бара, я словно переношусь в прошлое, на двенадцать лет назад, когда мы с Кэт были молоды и беспечны. На острове Бейнбридж был парк, в котором мы с Кэт любили бывать, расположенный на его северо-восточной стороне, откуда открывался вид на Каскады[55] и Пьюджит-Саунд. Закрывался он в сумерки. Когда мы появлялись там, всегда после наступления темноты, там уже было пусто. Мы были предоставлены сами себе и там, на пляже, среди груд плавника и песка, делали то, чего я никогда не делал ни с кем, кроме Кэт. То, что даже сейчас, двенадцать лет спустя, заставляет меня краснеть.

Проскальзываю в кабинку и, ощутив, как коснулся ее коленом, инстинктивно отстраняюсь. То, что происходило между мной и Кэт много лет назад, давно уже в далеком прошлом.

В деревянную подставку для специй между нами всунута какая-то фотография, которую она протягивает мне, когда