Побеждает первая ложь - Эшли Элстон

меня к себе и крепко целует, даже не спросив, как меня зовут. Я не сопротивляюсь. Потом отстраняюсь и говорю:

– Вы меня так завели своей игрой.

Я провожу ладонями по его груди, а он зарывается пальцами в мои волосы, недавно выкрашенные в глубокий синий цвет.

– Красивый оттенок, – говорит он.

– Я большая фанатка «Синей полосы», – отвечаю я, приникая к нему всем телом. – Самая преданная.

Он указывает кивком на дверь черного хода, ведущую из клуба на улицу.

– Хочешь, сбежим отсюда?

Услышав это, его музыканты кричат ему:

– Сойер! Ты никуда не свалишь, пока мы не погрузим все в машину!

Он прижимает меня к себе и кладет мою руку себе на талию. Я запускаю пальцы под ремень его джинсов, нежно царапая ногтями его кожу.

– Ага, давай сбежим, – говорю я.

– Мне надо идти! Потом сочтемся, – орет он, даже не глядя в их сторону.

– Да пошел ты, Тейт!

Я думаю, его давным-давно выперли бы из группы как самого бесталанного и никчемного участника, если бы дорогой папочка, Ральф Тейт, не финансировал этот маленький проект.

– Как тебя зовут? – спрашивает он, не обращая внимания на людей у нас за спиной.

Хелен Уайт тут не годится.

Я морщу нос и закусываю нижнюю губу. Он пялится на мой рот, как я этого и ожидала. Затем я шепчу:

– Китти.

Он изображает мяуканье. Мне стоит невероятных усилий не закатить глаза.

Ухмыляясь, Сойер одной рукой хватает меня за задницу, другой открывая дверь черного хода. С этим парнем придется повозиться. Но если я что и умею, так это находить подход к золотым мальчикам с раздутым самолюбием.

Вечеринка в доме Тейта по случаю Четвертого июля – это большое, шумное сборище, где гости гоняются за свиньями и соревнуются в метании лассо, а сразу после заката запланирован получасовой фейерверк. Получить приглашение на эту вечеринку практически нереально.

Если только ты не фанатка группы, в которой играет его сын.

Мы с Сойером и двадцатью его лучшими друзьями заявляемся на вечеринку с часовым опозданием. Я постаралась разузнать о каждом из них как можно больше, чтобы понять, не пытается ли кто-то еще, кроме меня, с помощью Сойера проникнуть в дом. Но они не просыхают со вчерашнего вечера, так что, думаю, я единственная подсадная утка. Я еще и травки с собой прихватила, чтобы они гарантированно оставались в нужной кондиции. От меня не убудет.

Мы тормозим у стойки парковщика, позади нас останавливаются еще четыре машины из нашего кортежа. Сойер бросает ключи бедному прыщавому подростку, дежурящему на парковке.

– Поставь ее поближе. Мы надолго не задержимся.

Я незаметно пристраиваюсь рядом, кладу руку ему на спину, и мы входим в необъятных размеров дом.

– Но ты обещал мне фейерверки, – говорю я, надувая губки.

– Будут тебе фейерверки, Китти Кэт, – говорит он, хватаясь за промежность.

Это самый простой, но самый противный способ проникнуть на вечеринку.

Стоит нам войти в дом, как до моих ушей доносится чей-то крик:

– Сойер!

Обернувшись, мы видим Ральфа Тейта, который взирает на нас с лестничной площадки второго этажа. Я знала, что мое появление в компании Сойера не пройдет незамеченным, и постаралась извлечь из этого максимум пользы. Мои джинсовые шорты такие короткие, что сзади из штанин выглядывают булки, а топик в цветах американского флага почти не оставляет простора для воображения. Мои волосы выкрашены в синий цвет в честь дня рождения моей страны и в знак моей огромной любви к музыкальному коллективу Сойера, «Синяя полоса». Несколько временных тату в удачных местах, густая подводка для глаз и помада цвета пожарной машины дополняют образ. Я прячусь у всех на виду.

Ральф Тейт медленно приближается к нам, и я чувствую, как Сойер напрягается рядом со мной. Он хочет устроить сцену. Хочет показать, что ему наплевать на папочкины деньги. Но я знаю, что он сдуется в ту же секунду, как папочка пригрозит отнять у него эти деньги. Эти мальчики так предсказуемы.

– Сынок, по-моему, ты говорил, что позовешь с собой нескольких друзей. – Он оглядывает группу за нашей спиной. – А их немного больше, чем мы планировали.

Сойер широко раскидывает руки.

– Или мы все заходим, или никто.

Долбанный идиот. Я задерживаю дыхание в надежде, что Ральф не вышвырнет нас на улицу, чтобы указать ему на заслуженное место. На наше счастье, в разговор вмешивается миссис Тейт, чтобы разрядить обстановку.

– Дорогой, у нас всегда найдется место для тебя и твоих друзей!

Она ему не мать, потому что всего лет на шесть старше него, но ей нравится играть в эту игру не меньше, чем Сойеру. Ральф исчезает за дверями дома, а миссус показывает нам, где найти еду и бухлишко. Выудив телефон из заднего кармана, я посылаю Девону короткое сообщение: Тук-тук.

Сойера окружает стайка девушек, которых он знает с детства, а я незаметно проскальзываю к бару, слегка покачиваясь на ходу, чтобы выглядеть такой же загашенной, как толпа парней, с которой я сюда пришла.

– Клюквенной водки, – говорю я.

За барной стойкой стоит Девон. Я бы его не узнала, если бы не знала, что это он. На нем такая же униформа, как на других официантах, но на лице красуются роскошные усы, а короткая стрижка уступила место дредам. Когда он поделился со мной своим обновленным планом, я была удивлена его готовностью взаимодействовать с таким большим количеством людей, но меня порадовал его выход из зоны комфорта. Он достаточно долго оставался в тени.

Девон вручает мне напиток – естественно, безалкогольный, – потом смотрит на часы.

– Без изменений. Камеры выключатся в четыре семнадцать.

Поскольку нам было известно, что не мы одни будем пытаться провернуть это дело, он внедрился в систему безопасности дома через считанные часы после ухода из ресторана «Дикие крылья Баффало» и с тех пор не спускал с него глаз. Вчера вечером он прислал мне цифру «4», давая понять, сколько неудачных попыток добыть картину уже было предпринято. Подробностей я пока не знаю, но, поскольку он сказал «без изменений», похоже, никто не пытался сделать это тем же способом, что и мы.

– Сколько их здесь?

– Трое, но я надеюсь, что они дождутся начала шоу, – отвечает он.

Кивнув, я отхожу в сторону.

У нас была мысль подождать до фейерверка, прежде чем приступить к делу, – так, по его мнению, поступят те трое, кто пришел сюда за картиной, – но мы знали, что можем столкнуться с толпой конкурентов, если будем ждать так долго. Поэтому