Побеждает первая ложь - Эшли Элстон

проходящими мимо людьми, пока Девон внимательно читает страницу за страницей.

В полуметре от нашего столика останавливается ребенок.

– Этот телефон – полный отстой. Никак не могу загрузить картинку, – говорит он своему приятелю.

Осмотрев аппарат со всех сторон, мальчишки уходят. Я посмеиваюсь, и Девон поднимает на меня глаза.

Я указываю на маленькое черное устройство на нашем столике.

– Какого диаметра мертвую зону ты сделал?

Он усмехается, глядя на парнишку:

– Восемь метров. – И снова погружается в изучение планов, лежащих перед ним.

Я обвожу взглядом комнату и замечаю, что все присутствующие испытывают схожие трудности со своими гаджетами. Девон поверг окружающий нас мир в хаос.

– Их это бесит.

– Прямо сейчас я уберегаю множество людей от принятия неверных решений. – Секунду или две он смотрит на шумную толпу возле барной стойки. – Они бы потом мне спасибо сказали, если бы могли.

Наконец, перевернув последнюю страницу, он поднимает на меня глаза.

– Никогда не видел систему безопасности, спроектированную подобным образом.

– Сможешь ее взломать?

Вскинув голову, Девон смотрит на меня, и во взгляде его читается: «Не смей меня так оскорблять».

– Рассказывай, – с улыбкой говорю я.

Покопавшись в стопке бумаг, он вытягивает из нее поэтажный план.

– Это роскошная схема. Просто убойная. Вообще непонятно, почему система спроектирована именно так, и в этом ее изящество. – Ткнув пальцем в один из отсеков, он спрашивает: – Картина предположительно находится в этой комнате в центре дома, так?

– Ага, это комната с его трофеями, где он хранит чучела экзотических животных, которых убил в Африке. Я нашла несколько фотографий, сделанных в этой комнате. Там еще стоит шкаф для хранения сигар и коллекция бутылок текилы, от которой у тебя слюнки потекут. – Я выдергиваю из стопки бумаг один лист. – А на этом чертеже отражена перепланировка комнаты, сделанная вскоре после исчезновения картины. Похоже, там была построена фальшпанель, которая отодвигается в сторону. Сдается мне, за этой панелью он прячет картину – или еще какое-нибудь нелегальное приобретение, – когда к нему приходят люди, которым он не готов ее показать.

Девон изучает чертеж перепланировки, затем возвращается к поэтажным планам.

– Ты должна будешь находиться у кодового замка на входе в комнату, где, как ты считаешь, хранится картина, – он проводит пальцем по линиям, изображающим на схеме кабели и провода, – пока я буду возиться с резервной системой вот здесь, чтобы не допустить ее срабатывания слишком быстро. Дистанционно работать здесь не выйдет. Система до ужаса простая, но беспорядочная. И у тебя будет минут пять, не больше. Пять минут в незнакомой комнате – кто знает, с чем еще ты там столкнешься. По-другому обойти систему не получится. Она просто великолепна.

У него нет любимой девушки, но, если когда-нибудь появится, я надеюсь, он будет испытывать к ней такие же чувства, как к хорошо продуманной системе безопасности.

– Почему я смогу пробыть там всего пять минут? Если ты отключишь систему, разве она не останется отключенной?

Он медленно качает головой.

– Не-а. В доме мистера Тейта установлена система видеофиксации – все происходящее в комнате записывается на камеру, – и, если она отключится больше чем на пять минут, сработает сигнализация. Ни заблокировать, ни обойти ее нельзя, потому что эта система находится в комнате. Удаленно подключиться к ней тоже невозможно. – Он указывает на два обозначенных на схеме участка и начинает мне что-то объяснять насчет проводов, которые нужно закоротить, и всего остального, в чем я совершенно не смыслю.

– Время нужно рассчитать идеально. На все сто. До секунды. Сигнал тревоги звучит только в помещении охраны, так что ты даже не узнаешь, что она сработала, пока не будет слишком поздно.

Девон продолжает разглядывать поэтажные планы, медленно кивая головой, словно не верит своим глазам.

– Это все, конечно, прекрасно, но тут что-то не так. Ну кто так делает, в самом деле! Мне не нравится, что тебе приходится в этом участвовать. Тут явно есть какие-то подводные камни.

– По-моему, это игра. Мне уже сообщили, что не я одна буду пытаться достать картину.

– Но зачем? – спрашивает он. – Это Смит посылает туда несколько человек или есть еще другие игроки?

– Думаю, это все затеял мистер Смит.

– Но зачем? – снова спрашивает Девон. – Это же нелогично.

Я пожимаю плечами.

– Он уже делал нечто подобное. Мне кажется, ему становится скучно, и он решает поиграть в игры. Богатые люди, они странные.

Девон склоняет голову набок.

– Ты можешь отказаться от этой работы?

Этот вопрос заставляет меня задуматься.

– Ты правда считаешь, что я не должна этого делать?

– Не знаю. – Он жует нижнюю губу, изучая чертежи.

Я наклоняюсь вперед, пытаясь увидеть их его глазами.

– Не уверена, что могу сказать «нет». Я никогда не отказывалась от задания.

– Мне нужно еще немного времени, чтобы разобраться со всем этим. Когда ты хочешь приступить к делу?

Закинув в рот картошку фри, я обдумываю свой следующий ход.

– Мне нужно съездить в Остин на несколько дней. В эти выходные Тейт устраивает у себя дома роскошную вечеринку по случаю Четвертого июля. Может, это и есть лучший момент для атаки. Если тебе удастся к тому времени со всем разобраться и достать все необходимое, пока меня не будет.

Медлить рискованно, ведь мне не известно, кто еще пытается добраться до этой картины и сколько всего человек в этом участвует, но на этот риск стоит пойти, особенно если Девону нужно больше времени на подготовку.

Немного помолчав, я добавляю:

– Тебе придется найти способ проникнуть на вечеринку. Это не та ситуация, когда ты можешь подогнать фургон к самому дому и сделать все оттуда.

Он кивает:

– Я знаю.

Девон комфортно себя чувствует, находясь в тени, за кулисами, но эта работа требует иного подхода.

Я пинаю его ногой под столом.

– У тебя получится.

Он возит картошкой в соусе.

– Поживем увидим.

Кавер на песню «Милый дом Алабама» был бы довольно неплох, если бы солист не фальшивил и не завывал, потому что остальные музыканты играют отлично. Но я все равно киваю головой в такт музыке.

Я приехала в Остин как раз перед тем, как они вышли на сцену, и весь концерт просидела в первом ряду. Солист это заметил. Последние две песни он пялится на мою грудь, и я тяну вниз свой облегающий джемпер с глубоким вырезом, чтобы облегчить ему задачу.

Когда их выступление заканчивается, он ловит мой взгляд и кивком приглашает за кулисы.

Пробившись через толпу, я отодвигаю занавес и вижу, что он меня ждет. Он притягивает