Руководство королевы красоты по убийствам - Кристен Бёрд

– все они были участницами конкурса красоты. И я была первой в списке.

– Одно имя вычеркнуто, – отметила я. – Только одно.

Саммер посмотрела мне в глаза.

– Дакота.

По выражению ее лица я поняла, что она пыталась придумать способ успокоить меня, но сама не знала как.

Воздух в туннеле был прохладнее, чем ночью над нами, но жар нарастал у меня за ушами, у основания шеи, под мышками. Я подумала о тех, кого еще метафорически вычеркнули из списка участников конкурса красоты: мистера Финча, мертвого; миссис Финч, отравленную; тетю ДиДи, за решеткой. Гнетущее чувство, что я могу быть следующей, охватило меня.

– Может быть, это какой-то рейтинг участниц конкурса красоты? – предположила Джемма.

– Или… – подала голос Саммер. – Что, если это список тех, за кем следующим доктор Беллингем придет?

Мы втроем позволили этой мысли укорениться. Пока мы не докажем, что этот человек убил мистера Финча, я не смогу успокоиться.

– Это список участниц, – размышляла я вслух. – Что бы это ни значило, могу только предположить, что это написано одним из судей. И это позволяет также предположить, что доктор Беллингем был здесь.

Я представляла его в этом пространстве, то, как он мог легко ориентироваться в пределах туннеля с его худощавым подвижным телом. Подружившись с мистером Финчем и дважды побывав судьей на протяжении более чем двух десятилетий, он знал эту территорию как свои пять пальцев. Мистер и миссис Финч доверяли ему. Он мог легко проникнуть в такие места, о существовании которых другие даже не подозревали – гардеробные, шкафы для виски, гостевые комнаты, секретные туннели.

– Это наверняка Беллингем, – сказала я, поднимая туфлю за носок одним пальцем. Я держала орудие убийства одной рукой, а список – другой. – Что ж, посмотрим, к чему это все приведет.

Тридцать

Мы шли вперед по туннелю. Я чувствовала, как учащается мое сердцебиение – и это было не только из-за быстроты шагов Джеммы. Мы направлялись прямо в лапы к убийце, и стены определенно сужались.

– Разве туннели не должны быть одинакового размера? – Казалось, Саммер изо всех сил пыталась сдержать дрожь в голосе.

– Мы можем развернуться и пойти назад, – сказала я, хотя мне определенно не хотелось останавливаться.

Джемма неожиданно запела. Ее голос, сначала неуверенный, поднялся и набрал силу, отражаясь от стен. Сначала мы остолбенели, но потом втянулись в мелодию и продолжили двигаться вперед, успокоенные звуком. Мелодия была чистой и ясной, и пока звучала песня, некоторая часть напряжения покинула мое тело.

– Это было прекрасно, – сказала Саммер, когда песня закончилась.

Это действительно было так, и я поразилась силе, которую Джемма несла в своем голосе.

– Музыка помогает мне успокоиться, – сказала Джемма, не принимая похвалу, но и не отвергая ее. – Помогает отвлечься, подумать о чем-то другом.

Она повернулась вокруг себя и двинулась вперед как ни в чем не бывало, как будто она только что не потрясла нас до глубины души.

– Кстати… как долго вы живете в Оберджине?

Я была рада сменить тему, но снова сосредоточиться на своей задаче теперь было сложнее. Если Джемма выйдет на сцену и запоет так, как только что, у меня не останется ни единого шанса.

– Я прожила здесь всю свою жизнь. Мои предки, говорят, приехали сюда на «Мейфлауэре»[27] – Я с трудом справилась с комком в горле. – Мама вырастила меня в доме, который построил ее прадедушка, но в прошлом году она… Она умерла.

Мои компаньонки молчали.

– А как насчет вас? – спросила я.

– Я выросла в Род-Айленде, – отозвалась Джемма. – Училась в Нью-Хейвене, специализировалась на юриспруденции, ненавидела это, а теперь работаю в «Старбаксе» около Таймс-сквер, пытаясь найти деньги на продюсирование своего шоу… того, о моем брате.

Стоп. Нью-Хейвен?..

– Так ты училась в Йеле? И стала бариста?

– Почти то же самое говорили мои родители, – голос Джеммы стал жестким.

– Нет, я не в том смысле. Это нормально. Просто… Я имею в виду…

– Я не использовала свою степень? Не раскрыла свой потенциал? – Теперь в голосе Джеммы был слышен самоуничижительный тон. Интересно, понимает ли она, насколько симпатичнее для меня стала после этого признания?.. – Мои родители тоже так говорили. После проблем моего брата я была главной надеждой семьи. Пока что я их только разочаровала.

– Я училась на медика и перешла на педагогику, так что не осуждаю, – вставила Саммер. – Не могла справиться с анатомией и физиологией и чувствовала себя идиоткой.

Джемма усмехнулась.

– Я смеюсь, потому что единственной причиной, по которой я смогла окончить подготовительный курс по юриспруденции, был тест по алгебре в колледже. Я прошла автоматом. – Она задумалась. – Не могу поверить, что мы ни разу не разговаривали за последние два года, что ты здесь.

– К тебе было не подойти, – сказала Саммер в порыве откровенности.

– Справедливо, – признала Джемма. – После первого года соревнований я оставила все надежды стать Мисс Розочкой.

– Просто требовалось убийство, чтобы проявить твою дружелюбную сторону, – сказала я полушутя.

Мы сделали несколько шагов вперед молча.

– А как насчет тебя, Дакота? – спросила Джемма. – К чему ты стремишься в этой жизни?

Я пыталась подобрать слова, чтобы рассказать им, как хотела открыть ветеринарную практику в Оберджине еще со средней школы, когда одна из маминых подруг, у которой была практика в получасе езды, позволила мне провести у нее выходные. Я наблюдала, как врач принимала роды и зашивала раненую лапу щенка. Я держала козу на плечах, пока ей давали антибиотики, и помогла врачу диагностировать у кошки гельминтоз, пока не стало слишком поздно. Помощь этим созданиям виделась мне наиболее близкой к божественному призванию, и эта цель двигала мной годами – пока я не оказалась бессильной помочь собственной матери.

– Я хотела… Я пошла в ветеринарную школу. Планировала работать с животными. В основном с лошадьми…

– Я слышала, что учиться на ветеринара так же сложно, как и на медика, – сказала Саммер. – Значит, в будущем ты сможешь работать здесь, в «Розе», на конюшне, полной лошадей.

– Да, если только ее не закроют как место убийства, – добавила Джемма.

Я попыталась сменить тему, проводя рукой по цементной стене.

– Понятия не имею, насколько далеко тянется этот туннель, но, может быть, мы могли бы… гм… пробежаться по тому, что знаем о смерти мистера Финча?

– Хорошая идея, – согласилась Джемма, которой явно было комфортнее обсуждать убийство, чем личное. И прекрасно, поскольку первое сейчас важнее.

– Итак, – начала я. – Миссис Финч в последний раз видела своего мужа в их апартаментах, пьющим виски около пяти вечера в среду днем. Затем она пришла посмотреть