Прежняя жена - Шанора Уильямс

нельзя просто притвориться, что мой вариант не имеет права на жизнь, хотя и звучит он дико. Это у Майли были проблемы с наркотиками, а не у Мелани. Почему Мелани вдруг начала употреблять героин? Я уверена, ты бы знал, что у нее развилась наркотическая зависимость, как бы ты ее ни избегал в конце.

Массивное тело Роланда обмякло, и он рухнул в кресло, закрыв лицо руками. Я подошла к нему и опустилась на колени между его ног:

– Мелани может быть все еще жива, Роланд. И я думаю, что Кэлвин знает больше, чем говорит. А что, если она за чем-то снова встретилась с ним?

– К чему ей это делать? Он ее изнасиловал.

– Думаю, он помогает ей прятаться – вероятно, в обмен на деньги. Он вышел из тюрьмы за несколько месяцев до смерти Мелани. Как раз примерно в то время они могли снова найти друг друга и придумать план.

Я взяла его за руки и заставила посмотреть на меня:

– Тебе нужно разобраться с этой историей, Роланд. Если Мелани так поступила с тобой, ты должен найти ее и доказать миру, что невиновен.

– Как, черт возьми, я это сделаю? Если Мелани жива, я уверен, что она в таком месте, где я никогда до нее не доберусь. И если она снова связалась с Кэлвином, он наверняка уже рассказал ей, что ты приходила с вопросами, и теперь оба залегли на дно. Зачем ты вообще поехала туда одна?

– Не одна. Со мной были Шелия и Бен.

Роланд вздохнул и откинулся на спинку кресла:

– Просто безумие какое-то…

– У нас есть ресурсы, Роланд. Я попрошу кого-нибудь из ребят Келла поискать еще.

– Келл тоже в курсе? – простонал он.

– Они просто хотят нам помочь, малыш. Сейчас все на твоей стороне. А я и была на твоей стороне, но хочу во всем разобраться. Не только ради тебя, но и ради нас обоих, чтобы мы могли двигаться дальше.

– А вдруг мы не найдем Мелани? Вдруг окажется, что тело все же принадлежит ей, а не Майли?

– Единственный способ убедиться, что тело принадлежит Мелани, – найти Майли. Я уверена, Мелани сказала ей, что хочет скрыться. Они были близки. Ответ где-то рядом, и тебе пора его найти, Роланд. Нельзя больше так жить – ведь ты ни в чем не виноват.

Мои слова будто придали ему импульс, Роланд наклонился вперед и нежно обхватил мое лицо руками:

– Ты действительно думаешь, что она жива?

– Да, думаю.

Он пристально посмотрел на меня, ореховые глаза были сосредоточены и напряжены.

– Ладно. – Он встал, поднимая и меня. – С чего начнем?

65

Сначала мы постарались побольше разузнать о Кэлвине. Я позвонила Келлу. Брат, конечно, раскричался из-за того, что я отправилась к Кэлвину лично, но, успокоившись, выслушал мои указания и сразу же приступил к делу.

Для нас с Роландом тоже нашлась работа. Роланд рассказал, что в той комнате, где некоторое время жила Майли, остались кое-какие ее вещи.

Мы заглянули в шкаф, где хранились еще не ношенные пальто и обувь Роланда, и наткнулись на маленькую шкатулку для драгоценностей. Я открыла ее: гвоздики, похожие на пирсинг для носа, несколько сережек и кулон на цепочке. Я вытащила кулон. Золотой, с выгравированным словом «Сестра».

Это тот кулон, о котором Мелани писала в дневниках, – тот, который, по ее словам, Майли продала за наркотики? Я изучила украшение. Довольно сильно поцарапано, значит не новое. Мелани писала, что Майли продала оба кулона. Неужели и здесь солгала?

В глубине шкафа я нашла бордовую коробку с крышкой. Глянула через плечо на Роланда, наблюдавшего за мной. Сняв крышку и отложив ее в сторону, я покопалась в коробке и обнаружила снимки.

– О боже!

– Что это? – спросил Роланд, подходя ближе.

– Фотографии.

Я стала перебирать стопку. Полароидные снимки Мелани и Майли. Девочки-подростки в ярко-розовых блузках и с блестящими тенями на веках. Добравшись до одной из последних карточек, я остановилась.

В груди екнуло, и я направилась к Роланду, чтобы показать фото ему.

– Кэлвин? – спросил он.

– Да. Это он.

Я снова посмотрела на изображение. Одна из близняшек сидела на коленях у Кэлвина и улыбалась, обхватив руками его плечи, а он уткнулся носом в изгиб ее шеи. Я не могла понять, кто это из сестер. На всех фотографиях они выглядели совершенно одинаково, у обеих натуральные волосы, собранные в пышные черные пучки. Близняшка на этом фото, кем бы она ни оказалась, была одета в черную футболку с зеленой бабочкой. Я не знала сестер лично, но, почитав дневники и увидев вещи в павильоне, составила представление о предпочтениях Мелани в одежде – вряд ли она выбрала бы такую вещь, даже в подростковом возрасте.

– Думаю, у него на коленях – Майли.

– Майли? – Роланд внимательнее посмотрел на фотографию. – Я… я не знаю. Не могу сказать точно.

– Если это Майли, значит у нее тоже была связь с Кэлвином?

Я взяла остаток стопки, и там снова оказались эти двое. Майли идет рука об руку с Кэлвином. Майли целует Кэлвина в щеку. Майли держит камеру в воздухе и улыбается, а Кэлвин спит рядом.

– Что, черт возьми, это значит? – пробормотала я. – Бессмыслица.

– Не говори. Как думаешь, часть снимков сделала Мелани?

– Да, наверное, – кивнула я.

– Тогда почему она заявила, что Кэлвин ее изнасиловал? Похоже, тут какая-то маленькая постыдная тайна.

– Может быть, он путался с обеими сестрами, но все зашло слишком далеко. Он стал угрожать бросить и ту и другую, и Мелани решила идти до конца. Так же, как с Майли и Диланом. – Я прижала ладонь ко рту. – Она никогда не упоминала об этом в дневниках.

– Конечно нет, – буркнул Роланд. – Мелани стремилась выглядеть хорошо в глазах читателей. А писала она для себя и своего психотерапевта. Я слышал, как она звонила ему, как просила прочитать новые записи. Он читал и разбирался, ложь это или правда. Она играла роль жертвы. Ей всегда требовалось выглядеть жертвой. Типично для нарциссов.

Я собрала все фотографии и засунула их обратно в коробку.

– Думаю, нужно еще раз навестить Кэлвина. Если он все еще дома, это доказывает, что он ничего не знает, я ошиблась и, возможно, цепочка с кулоном – просто совпадение. Но если он сбежал… Тогда все очевидно. Либо он что-то сделал с обеими сестрами и не признается, либо помогает Мелани заметать следы, чтобы никто ее не обнаружил.

– Все еще не понимаю, зачем бы ему так поступать, – покачал головой Роланд. – Он разрушил этой женщине жизнь.

– А потом она разрушила твою, но ты ведь все еще любил