Прежняя жена - Шанора Уильямс

услышала, что Кэлвина выпустили, и хотела извиниться за свой поступок? В дневниках она пишет, что собиралась сделать поддельный паспорт и сбежать. Еще она пишет, что Майли упомянула некое имя в сообщении, и думаю, речь о Кэлвине. Возможно, он хотел увидеть сестер, но Мелани отказалась и сбежала, и он добрался до Майли.

– Или может, Мелани не успела сбежать, потому что Кэлвин ее убил, а сестра испугалась и скрылась! – воскликнул Бен.

– Кэлвин сказал, что они с Майли были близнецами. Логично, если бы именно тело Майли нашли с героином в крови. А еще мой брат говорил, что кто-то отдал хозяину ключи от квартиры Майли вместо нее самой. Мужчина. А если это был Кэлвин? Не знаю, какую роль Кэлвин сыграл в случившемся, но знаю другое: Мелани хотела уйти от Роланда и явно что-то замышляла. Она ненавидела свою жизнь. Да, она хотела начать все сначала – сбежать в Калифорнию и создать новую личность. Мелани жаждала скрыться, а Майли была наркоманкой. Может, Майли просто стала прикрытием.

– Черт, охрененно дикая теория! – вскричал Бен.

– Знаю, – вздохнула я. – Звучит абсурдно, но сейчас трудно сказать, во что верить. У Кэлвина на цепочке голубка. Он встречался с Мелани до ее смерти. Уверена. Я просто не знаю, какую именно роль он сыграл в истории. – Я прижалась лбом к подголовнику Шелии. – Я должна спросить об этом Роланда. Другого выхода не вижу. Если есть вероятность, что Мелани все еще ходит по земле и она все подстроила, мы должны ее найти. И если Кэлвин что-то знает или что-то совершил, это нам поможет. Так мы докажем, что Роланд невиновен и что Мелани намеренно решила разрушить его жизнь из мести.

– Верно, – кивнула Шелия. – Но возникает вопрос о второй близняшке. Если Мелани жива, а в машине, которая рухнула в воду, было тело ее сестры, то как, черт возьми, Мелани могла заставить ее съехать со скалы именно тогда, когда ей было нужно?

– Понятия не имею, – пробормотала я и вздрогнула. – Действительно не знаю.

Я выглянула в окно, наблюдая, как проезжают машины и сливаются в одну линию зеленые деревья.

– Должно быть какое-то объяснение всему этому.

62

Я не могла остаться в отеле еще на одну ночь. Роланд возвращался в особняк, и я хотела опередить его, поэтому села на первый же рейс и полетела обратно, но перед этим, конечно, поблагодарила Шелию и Бена и отправила их домой.

Все время полета я волновалась. Я еще не знала, что мне скажет Роланд, однако, увидев у Кэлвина цепочку с кулоном-голубкой, теперь почти не сомневалась: муж невиновен. Если Кэлвин прав и в машине находилась Майли, значит Мелани все подстроила. Но вот что непонятно: если Кэлвин тоже замешан в случившемся, почему он дал подсказку? В этой трагедии оставалось еще много белых пятен, которые нужно заполнить.

Вот в каком положении я оказалась: неделями жалела Мелани, меня преследовали кровавые видения с ней, и я отчаянно хотела раскрыть правду и узнать, что же произошло с прежней женой Роланда. И вот, возможно, на самом деле с ней не произошло ничего: Мелани просто все подстроила, чтобы сбежать от жуткой жизни, в которой сама была виновата.

Но убить сестру она не могла. Нет, если в крови нашли наркотики и тело принадлежало Майли, это означало лишь, что Майли, наверное, сорвалась – судя по тому, что я читала, судя по тому, насколько уязвимой она была. Но как правильно заметила Шелия, это не объясняет, как Майли села в машину сестры. Мелани все же заставила ее съехать со скалы? Да и вообще, была ли за рулем Майли? Насколько я понимала, Мелани вполне могла скатиться и, подобно сестре, заглушить страдания наркотиками, особенно если нервы оказались на пределе. В дневниках она никогда не говорила, что категорически против наркотиков, хотя Кэлвин упоминал, что в молодости была их противницей.

Да, версия хромала, но я не знала, во что еще сейчас верить. В голове крутились теории, и я не сомневалась, что ответ ждет меня дома. Оставалось только спросить…

63

Когда я подъехала к особняку, машина Роланда стояла перед одним из гаражей. Капот оказался прохладным – значит муж дома давно.

Собравшись с мыслями и глубоко вдохнув, я переступила порог. В особняке было темнее, чем обычно, свет горел только в маленькой гостиной и на кухне.

– Роланд? – позвала я, но никто не ответил.

Я не знала, где он, но мне нужно было с ним поговорить, но прежде, чем искать мужа, я направилась в павильон за дневниками. Но когда я приблизилась к постройке, то заметила, что дверь приоткрыта и внутри горит свет.

Я ускорила шаг, толкнула дверь – он был там. Мой муж. Стоял посреди павильона, опустив голову, – читал дневник.

Он не поднял взгляд, но уверена – услышал, как я вошла. Он продолжал читать, на скулах играли желваки, глаза напряженно всматривались в страницы.

– Роланд! – окликнула я.

– Давно? – Его голос был хриплым и грубым.

Кровь стучала у меня в висках.

– Давно – что?

Он поднял голову и скривил лицо:

– Давно ты знаешь о них?

Я сжала руки:

– Несколько недель. Нашла их, когда начала убираться в павильоне.

– И ты даже не подумала рассказать мне об этом? – Закрыв дневник, он потряс им в воздухе. – Так вот почему ты пряталась? Вот почему так нервничала, когда меня видела?

– Да, – призналась я.

Роланд цокнул языком и покачал головой:

– Да уж, Самира. Да уж.

Он бросил дневник на стол, книжка распахнулась.

– Сколько ты прочитал?

– О, я прочитал достаточно. Поверь.

Я закрыла дверь и сделала несколько шагов вперед:

– Роланд, я знаю, что ты сейчас расстроен, но мне нужно спросить тебя кое о чем очень важном.

– О чем, Самира?

– Ты клянешься, что не имеешь никакого отношения к смерти Мелани? Вообще никакого?

– Я уже так много раз клялся тебе в этом. Не знаю, на сколько еще меня хватит. – Он взглянул на дневники на столе. – Понимаю: если судить по тому, что написано здесь, кажется, что во всем виноват я, но я ни при чем, Самира. Она была вруньей. Она просто постоянно, мать ее, врала!

Я кивнула, засунув холодные пальцы в карман куртки.

– Ты дошел до той части… до романа с Диланом?

– Да. – Он опустил голову, уставившись в пол. – Я всегда подозревал, но…

– Ты когда-нибудь говорил с ним об этом?

– Нет. К тому времени, как подозрения укрепились, было уже слишком поздно. Наш брак летел в тартарары, Мелани настаивала на